Тропой мужества - Стрелков Владислав Валентинович - Страница 12

«Интересно, как старик его сюда притащил? – еще подумал сержант. – Или он где-то рядом был припрятан?»

Но Вася только отмахнулся, придет в себя – спросим, его заинтересовало другое – из пулемета стреляли. Рядом валялись десятка два гильз. Вася прицелился, проверяя сектор стрельбы, и хмыкнул – ну да, кто бы подумал! Вот доказательство, что никакой это не диверсант. Но если для Маргелова это было очевидно, то остальным придется доказывать.

«Так это он “мессера” сбил!» – догадался Резеда.

«Он, некому больше. Сам видел, как удобно он пулемет поставил. И стрелять умеет, всего с одной очереди снял».

«И никто ее не слышал», – уныло подумал сержант.

Послышались голоса, и к кустистому бугорку подошел сержант Самойлов, другие отделенные, и бойцы, что Маргелов послал к деревне.

Все прибывшие сразу недобро уставились на лежащего. Пресекая возможные вопросы, Вася распорядился, обращаясь к разведчику:

– Докладывай.

– Проверили мы деревню, товарищ сержант, – начал доклад боец. – Разбомбили ее подчистую два дня назад. Стрелковый батальон на том берегу стоял. Вчера наши ушли, оставив два отделения под командой сержанта Давыдова поврежденный мост ремонтировать. Перед ним уже беженцев очень много скопилось.

Надежда прояснить у переправы задачу взвода рухнула, и Вася невольно выматерился в адрес командования, неразберихи и погибшего лейтенанта. Нет бы довести до личного состава, куда они следуют. Гадай теперь – что был за приказ? А теперь принятие решения легло на плечи Маргелова-Резеды. Точней на Василия, так как Резеда явно был растерян от полученной информации. Немного помолчав, обдумывая сложившуюся ситуацию и смотря на «максим», Маргелов решил уточнить некоторые моменты:

– Как скоро восстановят мост?

– К вечеру обещали управиться.

– Дорога еще повороты имеет?

– Нет, отсюда по прямой, вдоль оврага и до самого моста.

– А овраг?

– Расширяется. У деревни слева ручей по нему течет, видать, родник есть.

– Ясно, – кивнул Маргелов.

«Что ты задумал?» – спросил Резеда.

«В деревне беженцы. Много. Вдруг немцы появятся? Нам следует занять оборону, и лучшего места, чем здесь не найти. И “максим” пригодится, жаль только патронов мало».

– Слушайте приказ, – начал говорить Маргелов. – Занять оборону. Уваров, твое отделение та сторона обочины и «дегтярева» возьми. Остальные тут. Окопаться. При появлении противника – держим оборону до тех пор, пока все беженцы не переправятся на тот берег.

– Сержант, – придержал Вася Самойлова и кивнул на «максим», – пулеметчики у нас имеются?

– Стрелять могут пара человек, но…

– Ясно, значит, нет, – помрачнел Маргелов и невольно глянул на старика, который уже начал приходить в себя.

– О-о-ох… – простонал дед, заерзал, приподнялся, сел и сразу схватился за виски. Так держась за голову, он и осмотрелся.

– Что смотришь, сволота немецкая? – процедил Самойлов. – Не вышло у тебя, а?

Дед было вскинулся, собираясь что-то сказать, но передумал. Покосился на пулемет, посмотрел вниз, на опустевшие карманы пиджака. Насупился.

– Погоди, сержант, никакой он не немец, – сказал Маргелов.

– Как же… – начал было Самойлов, но Вася его перебил:

– Ты хороший отделенный, сержант, но дальше своего носа не видишь. Сложи два и два и станет понятно. Ты вот скажи такую вещь – когда нас «мессер» атаковал, почему никто этого пулемета не слышал? Что молчишь? И, не дожидаясь ответа, спросил у деда:

– Твой?

Старик посмотрел исподлобья и буркнул:

– Мой.

– Где взял?

– Там ужо нет.

– Ты понимаешь, старый, что нам некогда с тобой тут лясы точить? – начал злиться Вася.

– Да расстрелять его и дело с концом! – предложил Самойлов, хитро взглянув на Резеду.

– Что же, расстрел так расстрел. Все едино. – Дед поднялся, взял свой пиджак, отряхнул, надел, после чего гордо расправил плечи. Все бойцы уставились на его грудь, где были приколоты два георгиевских креста.

– Эге, да он белогвардейский недобиток! – воскликнул один из бойцов и шагнул к старику. – А ну сымай!

– Не сметь! – неожиданно громко рявкнул дед, отступая и загораживаясь рукой. – За эти кресты кровью плачено. С ними и расстреливайте.

– Можем и с ними! – и боец угрожающе поднял винтовку, но тут рявкнул Самойлов:

– Отставить, боец!

Красноармеец оглянулся и с удивлением увидел неодобрение на лицах командиров. Да что командиров, лица других бойцов, особенно старше по возрасту, тоже не были приветливыми.

– Ты, Ремизов, шустер не в меру, – сурово сказал отделенный. – При старших по званию-то поперед лезешь. И чего несешь? Отец мой тоже крест на войне получил, и сам знаешь, кто он, а маршал Буденный аж четыре креста заслужил, и что теперь, по-твоему?

Боец побледнел, а Самойлов посмотрел на Маргелова-Резеду.

– Все правильно, сержант, – кивнул Вася, довольный результатом.

Насколько он знал, старшее поколение, заставшее Первую мировую, уважительно относилось к людям, награжденным георгиевским крестом, а к кавалерам тем более. Резеда подсказал, что кресты носили, хоть это и не одобрялось, а молодежь почти всегда негативно относилась к царским наградам, особенно после выхода фильма «Чапаев».

Вася внимательно посмотрел на деда.

– Давайте начнем со знакомства. Я, сержант… – Маргелов чуть сбился, едва не представившись своей фамилией, – Резеда Ярослав Васильевич. Временно исполняю обязанности командира взвода.

– Черных Кондрат Степанович. – И Васе почему-то показалось, что дед собирался щелкнуть каблуками.

– За что кресты получил, Кондрат Степанович? – спросил он.

– Первый за бой под Сольдау. Заменил погибший пулеметный расчет и отразил атаку германцев. После чего пулеметчиком и стал. Второго Георгия уже под Двинском получил, тоже за оборону…

– Слышал, боец, за что кресты получены? – обернулся Маргелов к Ремизову. – Сержант, красноармейцу Ремизову я рекомендую поставить отдельную трудовую задачу. И остальным тоже дела найдутся. Сержант, озадачьте и проверьте, как работы идут, а я пока с Кондратом Степановичем побеседую.

Дождавшись, когда все разойдутся, Маргелов предложил деду:

– Присаживайтесь, Кондрат Степанович, посидим на травке, поговорим.

– Не, я постою, а то стар стал, холодно на земле мне.

– Холодно… – улыбнулся Вася, – поэтому и пиджачок подстелили. Крестами на землю…

– А чего им будет? Земля награду не испоганит. А что постелил, так ненадолго, лишь германца дождаться, а там… – и дед махнул рукой.

– Ясно, – кивнул Вася. – Спасибо за самолет, Кондрат Степанович.

– Не за что, чего уж.

– С чего ты воевать-то задумал, отец?

Лицо деда посерело. Он сгорбился, словно на его плечи нагрузили приличную тяжесть.

– Единой бомбой всех порешило, – опустив лицо, ответил он. – Старуху мою, внуков… Всех, за раз. И хоронить нечего. Вместо дома яма… А тут, – после небольшой паузы продолжил Черных, – военные мимо идут, и все на восток почему-то. Стрелковый батальон на том берегу на следующий день снялся и вниз по реке ушел. Куда? Почему оставили мост на десяток солдат? Почему ушли не навстречу германцу?

Схрон тут недалеко, – неожиданно сменил тему Черных. – Нашел я в прошлом году. Банда тут промышляла, думаю, их это. Ты, сержант, меня спросишь, почему властям ничего не сказал, так отвечу – не смог бы я доказать, что не мое это…

Тихо подошел Самойлов. Маргелов знаками показал – молчи и слушай.

– …я и решил тогда, пусть лежит, есть-то не просит. А как бомбой этой дом со всеми… – голос деда дрогнул, – так и к схрону я пошел. Достал «максима», один короб с патронами и сюда.

– Чего ж один-то всего? – спросил Самойлов.

– А боле пострелять не успел бы. Германец серьезный вояка. Да и одному с пулеметом не совладать. Поэтому один короб и взял.

Маргелов и Самойлов переглянулись.

– А сколько там коробов? Патронов?

– Лента еще одна только, но патронов достаточно. Винтовок полтора десятка. Револьверов столько же. Керосину три бочки, а что, в хозяйстве сгодится. Консервы были…