"Фантастика 2023-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Алферов Всеволод - Страница 621

– А жена ваша?

– Жена… умерла уже давно.

– Извините.

– Ничего… Но у меня всё хорошо! Четверо детей, десять внуков и уже даже есть пра- и даже праправнуки! – с гордостью похвастался он.

– Ого! – уважительно почти в один голос восхитились мы.

– Они с вами, здесь живут?

– Нет, здесь мы живём с младшим сыном, он единственный, кто пока ещё не завёл семью, хотя уже давно пора. А все остальные на Алахаре. И я там жил долгое время, но после смерти жены решил перебраться сюда. А теперь привык и вряд ли куда ещё буду переезжать.

– Мужики! – воскликнул я. – Забыл вам сказать, но и нашему Степанычу стукнуло девяносто шесть лет!

– Бляха-муха! – выругался полковник. – А я думал, он наш ровесник. Стас, уже ради всего этого я не жалею о нашей поездке.

– Я тоже, – присоединился Володька.

– Ну а я и подавно, – кивнул я.

По дороге к нашей стоянке мы расспрашивали Давида Иосифовича о местной жизни, о том, почему мало народу на улицах, о кулинарии, о доходах населения. Он степенно, с достоинством нам объяснял, что жить ему здесь нравится – свежий воздух, спокойно, предсказуемо, соседи хорошие, работящие. Сейчас почти все на работах, дети в школах. Кухня здесь многонациональная и натуральная и для нашего желудка очень подходящая, много мяса, рыбы, зелени, овощей. Делают даже свой кефир и йогурты. Много фруктов и злаков, которые не росли в России, но есть и похожие. Народ здесь зарабатывает хорошо, на дворец, конечно, не хватит, но построить новый дом, содержать какой-либо транспорт, раз в год свозить свою многодетную семью в вояж по другим мирам – вполне по силам. Со своих доходов все жители отчисляют в поселковый совет десять процентов. Эти деньги расходуются на инфраструктуру городка.

Интернета у них нет, он даже слова такого не знает, но эфирная сеть существует. Как мы поняли из его объяснений, эфир здесь – более широкое понятие, по нему передаются теле- и радиосигналы, а также осуществляется компьютерная связь. Раз в месяц в большие посёлки из Алахара привозят кристаллы с записями фильмов, концертов, имперских новостей и т. п. Конечно, это всё устаревшее на месяц, но им и так хорошо. Передатчики вещают практически на весь материк и связаны в единую компьютерную сеть. Так что они в курсе всех новостей, новинок моды или технологий.

За беседой я иногда поглядывал на позади идущих Степаныча и Абрама. Проводник коротко что-то спрашивал Абрама, тот подробно отвечал, но о чём шёл разговор, не было слышно.

Добравшись до нашей машины, Степаныч с мужиками стали раскладывать принесённые вещи и готовить небольшое застолье, а мы с Давидом Иосифовичем и его сыном прошли к водительскому месту.

– Присаживайтесь, – указал я на переднюю пару кресел. – Я постою. Селена.

– Да, Стас, – появилась девушка на переднем мониторе.

– Помнишь, я тебе сбрасывал свою музыкальную коллекцию?

– Конечно, помню. Вы хотите что-то послушать?

– Да, составь нам, пожалуйста, небольшой микс по куплету из песен Шаляпина, Лемешева, Руслановой, Козловского, Изабеллы Юрьевой, Георгия Отса…

– Станислав, – перебил меня Давид Иосифович, – я уже наслаждаюсь даже только этими родными для меня российскими именами. – А когда зазвучала музыка, он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и восторженно замер. Через некоторое время, открыв глаза, он произнёс: – Эта музыка очень выразительна. Эти лёгкие, воздушные, без малейшего напряжения голоса́… Они ведут разговор так, что кажется, это твой полдень, твоё солнце, семья и впереди целая жизнь.

– Давид Иосифович, а хотите, я вам включу чуть более поздние песни, шестидесятых – восьмидесятых годов двадцатого века. Вы это время уже были не на Земле, но эти песни тем не менее… Я думаю, вам понравятся. Селена, включи, пожалуйста, в следующей последовательности песни: «Нежность» в исполнении Тамары Гвердцители, затем «Как молоды мы были», которую спел Александр Градский и «Есть только миг» Олега Анофриева, а я пойду помогу парням накрыть на стол.

Когда через десять минут я вернулся к нашим гостям, то увидел, что Абрам задумчиво смотрит на отца, а Давид Иосифович плачет, теребя пенсне в руках.

– Что случилось, Давид Иосифович?

– Стас, – дрожащим голосом вымолвил он. – Об этом я и не мог мечтать, это великолепно! Это голос моей страны, моей родины, моей молодости! Вы можете это всё скопировать мне на память?

– Да, конечно. Селена, скопируй всю папку «Ретро» на носитель Абрама. – Я показал на сына.

– Сделано, – тут же подтвердила искин.

– Вот, держите, – протянул мне алахарский браслет ювелир. – Я сначала хотел поторговаться, но ради этого мне ничего не жалко. Вы умеете пользоваться таким?

– Да, мне показывали.

– Всё, что есть на нём, – это ваше, и ещё… У вас есть жена?

Я удивился вопросу, но ответил:

– Да, есть.

– А у ваших коллег?

– Мы все семейные.

Он наклонился к уху сына и что-то прошептал. Тот кивнул:

– Хорошо, сейчас принесу, – тут же встал и направился к выходу.

– Ты куда? – удивился Степаныч. – А перекусить?

– Я быстро, да и не голоден, можете без меня начинать. Пока Абрам отсутствовал, мы сели за импровизированный столик. Проводник откуда-то из своих закромов принёс бутылочку армянского коньяка и пару бутылок шампанского «Абрау-Дюрсо».

– Давид Иосифович, это, конечно, тоже не крымское шампанское, но ничуть не хуже. Это от нас вам небольшой презент.

– Сергей Степанович, не надо меня уговаривать, я и так соглашусь! Я помню этот завод, там раньше было имение, принадлежащее царской семье. А потом князь Лев Сергеевич Голицын, выдающийся русский винодел, построил подвал на десять тысяч вёдер вина. Господа! – всё таким же дрожащим от переизбытка эмоций голосом провозгласил ювелир. – Сегодня просто какой-то волшебный день! Я очень рад приветствовать вас в нашем краю, и… если вдруг я чем-то могу вам помочь… обращайтесь!

Степаныч на правах командира нашей экспедиции сказал:

– Коньячных бокалов у нас нет, так что прошу прощения, – и разлил всем по пятьдесят. Подняв стаканы, мы соединили их под его тост: – За дружбу!

Уплетая нехитрую закуску, мы принялись опять расспрашивать Давида Иосифовича, как он привыкал к здешней жизни и почему, позже, уже зная о наличии порталов на Землю, так и не вернулся на родину.

– Понимаете, господа… – задумался он. – Основной причиной первоначально был банальный страх. Страх за свою страну, которую захватили большевики. Во что они её превратили? Осталось ли какое-то культурное наследие, или всё было разрушено варварами. Да и вставать на новом месте, сами понимаете, не сразу удаётся. Нам повезло, что случайный портал выкинул наш корабль на довольно развитой планете, Алахаре, где нас устраивала форма правления, при которой верховная государственная власть частично или полностью принадлежит одному лицу – монарху. Да и эпоха оказалась довольно спокойной. А мог бы закинуть куда-то в дикие миры, ведь спонтанные порталы работают непредсказуемо… Где-то первые пять-шесть лет – слава богу, мы с молодой супругой оказались более-менее финансово подстрахованы – вставали на ноги. Мне удалось открыть свою ювелирную мастерскую, приобрести первое жильё, в империи оно гораздо дороже, чем в Кедровом мире. Пока обзаводился связями, пока налаживал сбыт и спрос, завоёвывал себе имя, пролетело ещё с десяток лет. Попавшие к нам соплеменники из разных стран нашей Земли через стационарные или, как мы, спонтанные порталы рассказывали об ужасах, творящихся на планете. В России – репрессии, в Европе – террор, в Америке – финансовая депрессия. Потом мы узнали о войне, и опять не было никакого желания возвращаться, да у нас уже и дети росли. Потом мы узнали, что Россия, точнее, уже Советский Союз первым вышел в космос, но началась холодная война. Да мы и понимали, что нам уже некуда возвращаться без документов, без знания подробных реалий. Так что всё это осталось просто ностальгическим воспоминанием. – Давид Иосифович тяжело вздохнул и потянулся к своему стакану – Степаныч успел ещё раз разлить коньяк. Взяв его, он без тоста махнул её разом и продолжил: – Конечно, мне жутко интересно, как живёт моя родная страна, поэтому я собираю все слухи и сведения от, так сказать, попаданцев. Но чаще всего, попав в наши миры, у них не бывает никаких видеодокументов или, как у вас, музыкальных коллекций.