"Фантастика 2023-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Алферов Всеволод - Страница 397

Замерев на месте, человек и эльф опять бросились в атаку. Усталость после переходов давала о себе знать, и Вегард чувствовал, как силы вместе с сочащейся из ран кровью покидают его. Маргос, наоборот, казалось, совсем не устал и с каждым ударом двигался все быстрее. Он чувствовал свое превосходство над наемником, и ему хотелось потешить свое самолюбие издевательством над противником. Он нанес берсерку еще несколько порезов и отскочил, любуясь своей работой.

– Алый тебе идет, человек, – бахвальски заявил Маргос, цокнув языком.

Вегард не ответил противнику. Он исподлобья смотрел в насмешливые глаза эльфа, чувствуя, как волна неконтролируемой ярости поднимается в его груди, затапливая рассудок. Яркие краски вечнозеленых эльфийских руин погасли вместе с солнечным светом, и перед глазами Вегарда распростерлась кровавая мгла.

– Убей! Убей! УБЕЙ! – Шепот в голове молодого воина перерастал в яростный крик.

Берсерк чувствовал, как его тело наполняется силой, все стремления и желания уходят на второй план, а затем и вовсе исчезают, оставляя в сознании только неконтролируемую жажду. Жажду крови.

Словно дикий зверь, Вегард бросился вперед, не замечая ничего, кроме своего врага. Встретившись взглядом с безумными глазами берсерка, Маргос неуверенно попятился, содрогнувшись от ужаса, когда обезображенное гримасой ярости лицо Вегарда оказалось рядом с ним. Темный эльф выставил перед собой клинок, на который берсерк не обратил никакого внимания, скользнув боком по отточенному лезвию. Проводник попытался достать противника вторым клинком, но Вегард, отведя удар своим мечом, ударил эльфа локтем в челюсть и обратным движением рассек ему грудь.

Что случилось дальше, Маргос так и не смог понять. Наемник, стоявший перед ним, превратился в размытое пятно, и эльф не успевал следить за его движениями. Лязгнула сталь, – кажется, Маргосу удалось задеть противника, – снова металлический скрежет, после которого что-то твердое врезалось в нос эльфа. Из глаз сами собой брызнули слезы, и проводник на мгновение потерял ориентацию в пространстве, видя все происходящее с ним словно в тумане. Вот левая рука проводника, все еще сжимая рукоять меча, упала в траву. Вот следом за ней последовала кисть правой. Жгучая боль алым росчерком распорола куртку вместе с животом, и что-то теплое упало на сапоги Маргоса. Последовала еще одна ослепительная вспышка боли, после которой эльф вновь смог разглядеть своего противника. Тот стоял прямо перед ним, указывая рукой на его грудь. Опустив затуманенный взгляд, Маргос понял, что берсерк вовсе не показывает на него пальцем, а сжимает в вытянутой руке рукоять меча, уткнувшегося перекрестьем в его дорогую куртку. Эльф почувствовал, как влажное пятно расползается по его шерстяной рубашке, и с усилием поднял глаза на берсерка, отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд. Когда же ему это удалось, новая волна ужаса сковало замирающее сердце проводника. Маргосу показалось, что сейчас на него смотрит сама смерть. Он попытался что-то прошептать, но опустившийся на его голову топор заставил эльфа замолчать навсегда.

Кровавая пелена немного рассеялась, и Вегард с запозданием сообразил, что хлопки, доносящиеся до него, – отнюдь не разрывы темных заклинаний. Обернувшись, он увидел Треда, который, держа окровавленную секиру под мышкой и хлопая в ладоши, не спеша идет к нему.

– Вполне неплохо, малыш, – снисходительно похвалил берсерка старый воин. – Как одному из твоих учителей, мне есть чем гордиться.

– Доброе слово и кошке приятно. – Вегард поискал глазами Марка и обнаружил его на прежнем месте в той же самой позе. – Как паладин?

– Вроде дышит, – пожал широкими плечами Тред, – но пусть это заботит тебя в последнюю очередь, – северянин перехватил «Вдовью скорбь», указав ею на медленно приближающихся к ним эльфов в черных плащах, – у нас есть дела поважнее.

– А…

– Про магию можешь забыть, – в голосе Треда проскользнула легкая грусть, – девчонка и ее противник вроде как сгорели на работе. Пока ты угощал остроухого сталью, в жрицу, – если она, конечно, вообще была ею – попал здоровенный зеленый череп. Она успела ответить чем-то подобным, и после этого все стихло. Кажется, оба мертвы, точнее – она-то точно не боец; надеюсь, и некромант подох.

– Плохи наши дела, приятель. – Морщась от боли, Вегард сбросил изрезанную куртку и стянул через голову влажную от крови дырявую рубаху.

– Очень похоже на наш последний бой, – без страха в голосе поддержал друга Тред, тоже освобождая от одежды мощный, покрытый татуировками торс. – Покажем ублюдкам, как умирают сыны Торфела?

– Конечно, еще и захватим остроухих с собой, – ответил Вегард, – их всего-то два десятка, к тому же кто-то их неплохо потрепал, да и луков у них не видно. Так что повеселимся!

Северяне, зловеще ухмыляясь, провели пальцами по ранам, собирая собственную кровь и рисуя ею на груди причудливый символ, называемый топором Торфела; символ того, что воины идут в бой, вверяя свои души богу войны, не заботясь о собственной жизни, с одним лишь стремлением – уничтожить как можно больше врагов.

Когда наемников от обнаживших оружие эльфов отделяло несколько десятков шагов, над эльфийскими руинами раздался боевой клич детей Торфела:

– Победа или смерть! – выкрикнул Тред.

– Победа или смерть! – Вегард крутанул оружие.

С мрачной решимостью северяне двинулись навстречу врагам. Сначала медленно, но постепенно ускоряясь, наемники неминуемо приближались к готовым к бою эльфам.

Переходя на бег и занося для удара «Вдовью скорбь», Тред затянул старинную боевую песнь своего народа. Песнь, которую все без исключения северяне знали с самого детства, впитывая ее слова с молоком матери, певшей им ее вместо колыбельной. Песнь, с которой они жили и умирали.

громко выкрикивая слова, начал «старый медведь», обрушивая свое страшное оружие на ближайшего противника и сразу же смещаясь в сторону, чтобы избежать атаки другого врага.

поддержал товарища Вегард, уводя в сторону клинок пытающегося защититься эльфа и обрушивая свой топор на незащищенный бок врага. Стоило холодной стали рассечь плоть под черным плащом, а берсерку вновь почувствовать запах крови, как яростное безумие с новой силой захлестнуло сознание молодого воина. Леденящий душу хохот сорвался с искаженных в зловещем оскале губ берсерка, и Тред понял, что дальше ему придется петь одному.

«Старому медведю» удалось перехватить чрезмерно ретивого эльфа за запястье и, рванув на себя, закрыться им словно щитом от кривых клинков его сородичей. Толкнув мертвого врага вперед, он широко замахнулся и мощным ударом снес голову подходящему к нему с левой стороны остроухому. Тяжелая секира без труда рассекла плоть и кость и, не замедляя своего движения, глубоко вошла в плечо стоящего рядом врага.

Неожиданно раздался громкий, грубый голос, продолжая слова древней песни, и между сражающимися северянами из ниоткуда появился высокий мускулистый мужчина в меховой безрукавке, одетой на голый, покрытый татуировками торс. Грива его густых иссиня-черных волос развевалась на ветру, борода была заплетена в доходящую до середины груди косичку, а необычайно яркие голубые глаза пылали ледяным безумием. Подняв над головой два топора, Торфел, почитаемый северянами бог войны, решил поддержать своих сынов в неравном бою, мощнейшим ударом разрубив замершего от изумления рядом с ним эльфа с головы до пояса.