"Фантастика 2023-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Алферов Всеволод - Страница 289

Пришло время решающего сражения, и две армии сошлись в последней битве. В бою Олаф столкнулся с Пророком, но тот, прибегнув к темной магии, лишил его сил, и младший брат императора повалился на траву, залитую кровью сражающихся. Ульв, видя, что стало с его братом, кинулся к ненавистному врагу и в скоротечной, но жестокой схватке пронзил его черное сердце своим клинком. Пламя, горящее в глазах человека, угасло, непонимающим взглядом тот уставился на Ульва, силясь что-то сказать, но губы его лишь беззвучно шевелились. Вскоре он испустил последний вздох. Битва была окончена, со смертью предводителя мятежники обратились в бегство.

Пришедший в сознание Олаф смотрел на стоявшего над поверженным соперником брата, кляня себя за беспомощность. Внезапно он осознал, что всегда завидовал Ульву, всегда хотел быть не с ним, а вместо него. Желание занять место брата на троне империи было непреодолимым, Олаф попытался встать, но силы покинули брата императора, и глаза его закрылись, чтобы вновь открыться, но уже с горящим в них безумным темным пламенем.

В два прыжка он оказался рядом с Ульвом и занес над братом меч, все еще не понимая, что делает. Но осознавая, что не может остановиться. Собрав всю свою волю в кулак, он предостерегающе крикнул за мгновение до того, как нанес удар. Этого хватило Ульву, чтобы отскочить в сторону, и меч лишь скользнул по наплечнику.

Сквозь застилавший взор темный туман Олаф видел, что брат пытается ему что-то сказать, но он не слышал слов. Сознание его окутала тьма, и он был более не властен над своим телом.

Солдаты с ужасом смотрели, как сражаются братья, но не решались вмешаться в бой. Наконец Ульв выбил клинок из рук Олафа и ударил его рукоятью меча по голове. В горячке битвы он уже занес клинок надо поверженным братом, как вдруг увидел темный туман, струящийся у ног распростертого на земле человека.

Олаф открыл глаза и прошептал:

– Убей, убей меня, пока я могу это сдерживать, не дай ему уйти!

– Что? – Ульв склонился над братом.

– Бей! – крикнул Олаф, и глаза его снова стала заволакивать темная мгла.

Слезы выступили на глазах Ульва, он занес свой меч для удара, но в последний миг рука его дрогнула, и клинок, звякнув о камень, раскололся. Император обнял брата, слезы текли по его щекам, и он, проклиная свою слабость, шептал:

– Свет! Почему не я?! Почему Олаф? Прости мне мою слабость, но я не могу убить брата, даже зная, что обрекаю свою страну на страдания.

Нерушимая вера Ульва в добро и справедливость лишь дрогнула, но древнему злу хватило и этого, чтобы завладеть разумом императора…

Когда Олаф открыл глаза, он с удивлением обнаружил, что тело снова подчиняется ему, но радость его была недолгой. С ужасом смотрел он на стоящего над ним брата, в руках которого был сломанный меч, а из глаз, в которых плясало демоническое пламя, текли кровавые слезы…

Ульв вновь занес оружие, он не мог контролировать себя. В сознании пульсировала единственная мысль: «Убить того, кто может занять престол! Стать единственным правителем!» Император воззвал к Свету, так как сам был не властен спасти брата и избавиться от чужой воли, управлявшей им…

Олаф видел, как с рычанием Ульв вздымает сломанный клинок у себя над головой, готовый нанести ему смертельный удар… вот лезвие блеснуло на солнце, и оружие стало стремительно опускаться, как вдруг темное пламя в глазах Ульва погасло, и он вонзил обломок меча себе в грудь…

Почувствовав, что чужая воля ослабла, Ульв не колебался. Он мог спасти всех, мог убить зло в себе, пусть за это и придется отдать свою жизнь. Когда холодная сталь вошла в его плоть, он почувствовал страшную боль… боль, но не только свою: что-то внутри него билось в агонии, пытаясь вырваться наружу из смертной оболочки. Император видел, как темный туман обвивается вокруг лезвия и старается вытолкнуть клинок из раны, и тут он понял, что не может уничтожить древнее зло. Не может уничтожить, но способен удержать. Ульв стиснул зубы и полностью вогнал обломок меча себе в грудь, затем он оторвал от своего когда-то белого плаща широкую ленту и стал обматывать ее вокруг рукояти: пропитываясь его кровью, ткань становилась ярко-алой.

– Кровью, что течет в жилах моих, запираю тебя, – прошептал он. – Свет! Помоги мне! Не дай злу восторжествовать над добром! – Произнеся эти слова, он почувствовал, как раскалилась рукоять сломанного клинка. Камень на рукояти ярко вспыхнул и стал черным.

Император начал заваливаться назад, когда его удержал младший брат.

– Правь справедливо, с благословения моего. – С этими словами Ульв вытащил сломанный меч из раны и вложил его в руки брата. – Не дай ему освободиться снова, – прошептал он, и глаза его закрылись. – Поклянись.

– Клянусь, брат! – Слезы заполнили глаза Олафа. – Жертва твоя не будет забыта. Я надежно укрою это зло, чтобы оно больше никогда не вырвалось на свободу.

Улыбка тронула бледные губы Ульва:

– Я принимаю твою клятву, брат.

Внезапно глаза умирающего широко открылись, золотое пламя разгоралось в них ярче и ярче.

– Я принимаю твою клятву, – повторил он, но на этот раз его голос был преисполнен былой мощи и уверенности, – Свет ныне будет оплотом твоим и проводником.

После этих слов яркая вспышка ослепила присутствующих, а когда они открыли глаза, тела Ульва больше не было. Лишь золотые искры, вмиг подхваченные ветром, взмыли в небеса.

С тех пор Империей стал править Олаф. Он же стал основателем и первым магистром ордена паладинов, которые и ныне охраняют сокрытый в подземельях храма сломанный меч, как символ храбрости и самопожертвования.

Олаф был добрым и справедливым императором, достойным памяти своего брата, а сам Ульв стал воплощением Света и добродетели.

Вот уже пять тысяч лет династия первых правителей стоит во главе Империи, а паладины неустанно охраняют древнее зло, заточенное в сломанном мече.

– Вот и все. – Магистр перевел дух. – А теперь будь хорошей девочкой и ложись спать. Я сейчас разбужу Рональда, и он сменит меня. – Паладин подошел к юноше и осторожно потрепал его по плечу. Мужчины сели у костра, и Фаргред стал рассказывать парню о ночном госте.

Слушая тихий разговор магистра с учеником, Инуэ не заметила, как уснула.

Еще два дня они следовали по тракту, иногда сходя с дороги. Ночевать приходилось под открытым небом, но это не было проблемой, так как погода стояла хорошая. Демонице нравилось путешествовать по миру людей, слушать рассказы магистра, сидеть вечерами у костра. Ей, конечно, не терпелось увидеть большие города, о которых рассказывал Фаргред. Но Инуэ понимала – всему свое время. Встреча со Светлым Ульвом сильно потрясла девушку. Суккуба не ожидала, что бог так отнесется к ней, и была поражена исходящим от него теплом и добротой.

– Светлый Ульв – покровитель ордена Зари? – как-то спросила она магистра.

– Не только он. Паладины – воины. Торфел тоже является покровителем ордена.

– Но ты же сказал, что он очень жесток и непредсказуем.

– Так и есть. – Фаргред кивнул. – Война всегда жестока и непредсказуема, а паладины неустанно сражаются со злом.

– Тебе так нравится сражаться? – спросила Роза.

– Долг паладина – стоять на страже добра. И если для этого потребуется обнажить клинок – я с радостью сделаю это, – убежденно ответил магистр. – И Рональд тоже не будет стоять в стороне, как и любой другой паладин… – Лорд Драуг задумался и нехотя добавил: – По крайней мере, так должно быть.

– Братик тоже защищает людей? – Роза посмотрела на юношу.

– Конечно. – Рональд улыбнулся девочке.

– А я, когда вырасту, смогу стать паладином?

– Увы. Паладинами могут быть только мужчины. – Фаргред погладил девочку. – Если женщина хочет послужить делу Света, то она может избрать путь жрицы.

– Кого? – переспросила Роза.

– Жрецы тоже следуют пути Света. Но там, где паладины прокладывают себе дорогу мечом, жрецы предпочитают действовать при помощи убеждения, избегая кровопролития.