"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 921

Офицер потряс в воздухе кипой документов. Молодой маг кивнул. Бросил на меня взгляд, полный холодного презрения и едва сдерживаемой ненависти. Я уважительно присвистнул про себя — а ведь молодец, сохранял маску спокойствия. Хотя я видел, его так и подмывало всадить в меня молнию. Правда, за что? Ведь я ему ничего плохого не сделал. Если уж по справедливости, это я должен беситься и пускать ядовитую зеленую слюну. Но кто поймет боевых магов? Элита, окруженная ореолом таинственности и воинской славы.

Феран поднялся с лавки, кивнул мне на прощанье и пошел по лестнице наверх. Там были комнаты для гостей. Иг задержался на мгновение. Но лишь для того, чтобы еще раз наградить мою персону уничижительным взглядом. Медленно и неспешно последовал за командиром. Спину держал прямо, подбородок гордо задрал вверх. «Ох и намучаюсь я в дороге, — промелькнуло в голове. — Ну да ладно, его проблемы».

Я взял кружку, задумчиво поболтал остатки глинтвейна. На дне осталась лишь гуща из осевших специй и вина. Осторожно глотнул. Вкус отвратительный. На зубах противно скрипнули мелкие крупинки, челюсть свело вяжущей терпкостью. Людей в трактире стало намного меньше. Поднимались и уходили по одному, по двое, а то и целыми компаниями. Тихо и незаметно. Сразу видно — воины. Только что честь не отдают и не маршируют. Для неискушенного взгляда нисколько не подозрительно. Мало ли, просто заведение такое. Без пьяного гомона, гулящих девиц и бродячих менестрелей. Но я-то знал, что к чему, и взгляд сам отмечал несуразности и неувязки.

Свечи гасли одна за другой. И хотя время в общем-то было раннее, но их не меняли. Видимо, тут не сидят допоздна. Уже весь зал оказался погружен в золотистую полутьму, черные суетливые тени выбирались из-под стульев и столов, смело разгуливали по стенам. Воздух стал горячий, немного спертый. Пахло свечной гарью, мясом и жареным луком.

Подошел трактирщик, остановился предо мной. Тоже, наверное, вояка или, по крайней мере, бывший солдат. Высокий и статный, руки мускулистые. Лицо грубое, обветренное. И хотя немного заплыл жиром, видно, что под прослойкой наросшего сала сильные, тренированные мышцы.

— Остаешься на ночлег? — спросил хозяин.

— Да, — ответил я со вздохом. Мрон, еще не верится, что дал себя втянуть в эдакую авантюру!

— Я так и думал, — кивнул хозяин. — Комнату приготовили. Не королевские апартаменты, но думаю, ты останешься доволен. Пойдешь сразу или хочешь еще чего-нибудь?

— Пойду, — решился я.

— Анна проводит, — сказал хозяин. — Доброй ночи! О коне не беспокойся. Овса задали, напоили и вычистили.

— Спасибо, — поблагодарил я, но трактирщик уже развернулся и ушел по своим делам.

Я встал, с хрустом потянулся. Зевнул с наслаждением. Да, поспать точно не мешало бы. Весь день в седле — великий подвиг для меня. Ноги ныли, задница — сплошной синяк. Нужно отлежаться, отдохнуть немного. Я повесил на плечо сумку, пристегнул ножны с мечом к поясу.

— Господин, следуйте за мной, — раздался знакомый голос.

Рядом стояла служанка, дожидалась меня.

— Пойдем. — Я обворожительно улыбнулся и подмигнул.

Подхватил посох и пошел вслед за ней. Пышечка старалась не смотреть на меня, мелко перебирала ножками. Пухлый задик маячил перед глазами. Я поймал себя на мысли, что откровенно пялюсь, встряхнулся. Стоп-стоп, а то начну и глазами раздевать. Воображение художника — великая сила. Но не всегда. Главное — не забываться, а то можно такое представить… потом лопатой не разгребешь.

Анна провела меня на второй этаж, остановилась перед дверью в конце коридора.

— Ваша комната, господин. Если что-то понадобится, вы скажите, — прощебетала служанка. Впервые по-настоящему стрельнула глазками и приветливо улыбнулась.

Я пристально посмотрел на нее, промолчал. Милая девушка, очень… но я что-то совсем распустился. Никаких моральных принципов. И с этим нужно что-то делать. Ведь не был же таким! Верил в любовь, чистую и высокую. А теперь норовлю затянуть в постель первую встречную. И самое страшное — понимаю почему. Я устал разочаровываться, устал ждать необыкновенного и чудесного. Душа зачерствела, кое-что даже отмерло, осыпалось сухой трухой. И чтобы хоть как-то заполнить в себе холодную пустоту, пускаюсь в авантюры, использую женщин цинично и расчетливо. Но бездонная пропасть в душе лишь растет, углубляется. И ничего с этим не поделаешь. Только сдерживать себя надо. Надо! Иначе превращусь в животное, похотливое и равнодушное.

Пышка обеспокоенно заглянула мне в глаза. Я понял, что пауза неприлично затянулась, смущенно прокашлялся. Плечи расправил, сделал грудь колесом — ведь я мужик. Да еще и какой, о-го-го!

— Обязательно, Анна, — бодро сказал я. — Но я, пожалуй, просто отдохну. Дорога была не из легких…

Девушка кивнула, но я понял, что она немного разочарована. Я представил, как бы могло быть: тепло и мягко, легкое горячее дыхание возле уха… Чуть не застонал от отчаяния, но решительно придушил похоть. Момент сложный, двусмысленный. Если она что-то скажет или рискнет прикоснуться ко мне — не удержусь. Силы таяли как снег на солнце, воля трещала по швам. Пока не дрогнул, толкнул ногой дверь, бочком протиснулся в комнату. Уже оттуда кивнул девушке.

— Как пожелаете, господин, — пробормотала служанка несколько обескураженно.

Поклонилась и ушла. Я послушал стук башмачков, тяжело вздохнул. Все люди как люди, а я дурак. Но это не лечится, так что придется как-то жить, приспосабливаться.

Комната действительно не походила на королевские апартаменты. Маленькая каморка. Свободного места почти нет. Из мебели лишь кровать, стол и табурет. Но мне не привыкать. Я парень к роскоши не приученный, спать могу где угодно. Было темно. Единственный источник света — догорающий огарок свечи на столе. В воздухе витал запах сена и почему-то свежей сдобы. Наверное, комната находилась как раз над кухней. Даже сквозь подошву сапог я почувствовал: пол теплый. Что же тогда творится внизу, в царстве кастрюль и сковородок?

Посох поставил у изголовья постели, сумку и меч положил на стол. Поколебавшись, снял куртку и сапоги, улёгся на скрипучую кровать. Руки подложил под голову вместо подушки и уставился в потолок. Как обычно, перед сном в голову пришли мысли и образы. Что-то не давало покоя, сердце сжималось в предчувствии беды. По коже то бегали холодные мурашки, то будто разливался печной жар. Я раздраженно рыкнул, попытался смахнуть мысли усилием воли. Дышал глубоко и ровно, расслабил мышцы. Постепенно мое «я» утонуло в омуте полного спокойствия.

Около полуночи проснулся бодрый и свежий, сна ни в одном глазу. Попытался заснуть, но почему-то не получалось. Встал с постели, побродил по комнате, прислушиваясь к ночной тишине. Под половицами шуршали и скреблись мыши, возмущенно попискивали — не поделили кусочек сала, украденный на кухне. Кто-то шепотом разговаривал в коридоре. Я усилил слух и понял, что это слуги расползались по койкам после тяжелого трудового дня.

Я присел обратно на кровать в надежде, что тело подчинится рефлексам. Но не тут-то было. В голове стало светло и чисто, мысли плавные и ясные, без тени сонной неги. Сообразив, что заснуть не удастся, вытащил из сумки первую попавшуюся книгу и зажег маленький оранжевый шарик-светлячок под потолком. Несколько раз перелистал и решил, что учиться никогда не поздно. На глаза попалось довольно сложное заклинание Астрального Двойника. Недолго думая, я принялся изучать его. Несколько часов бился над расшифровкой звучания символов, трудным произношением. Заклятие не хотело работать. В комнате то вспыхивал яркий свет, то начинали летать предметы, а кровать, получив новую жизнь, вздумала ускакать в другой угол. Не знаю, чем ей не понравилось на прежнем месте, но только с третьего раза мне удалось усмирить ее.

Лишь после множества бесплодных попыток мне удалось правильно произнести заклятие. Разум легко разделился на две половинки. Я ощущал себя сидящим на кровати, но в то же время видел свое тело со стороны и немного сверху. Странное ощущение, даже немного неприятное. Но возможности эта магия открывала грандиозные. Можно шпионить за врагами, узнавать необходимые сведения, а можно и за девицами в мыльне подсматривать… Но последнее нерабочий вариант — воспитание не позволит.