"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 226

А вот в этой фазе от вторжения пришельцев уберечься не сумели. Земля — в их полной власти. Самих пришельцев никто и никогда не видел. Об их власти напоминают только ажурные конструкции вроде трансляционных вышек, высотой от полутора до двух тысяч метров. Эти конструкции покрывают поверхность планеты довольно густой сетью. С любой точки на горизонте видна хотя бы одна “вышка”.

Управляют всем “наместники”. Их еще в подростковом возрасте специальными тестами отбирают “наставники” и отводят в сиреневые здания у подножия “вышек”. После курса обучения они начинают четко осознавать, что в данный момент нужно “хозяевам”.

Весь мировой океан заселен желтыми водорослями, и львиная доля населения Земли занята разведением и переработкой этих водорослей в светящуюся голубоватую пасту. Эту пасту везут к “вышкам”. Там, в сиреневых домах, ее закладывают в “реакторы”, защищенные трехметровыми бетонными стенами и толстыми плитами желтого металла. Через час пасту, потерявшую свечение, извлекают из реакторов, отвозят к океану и сбрасывают туда, как корм водорослям.

Землянам категорически запрещен выход в космос. Запрещено использовать топливо органического происхождения. Весь транспорт и вся техника — электрические или антигравитационные. Энергия подается от тех же “вышек”. Запрещено и всякое оружие.

Больше ничем власть пришельцев себя не проявляет. Незаметно, чтобы земляне были ею недовольны. За все время из повиновения вышла только одна группа переработчиков водорослей и подняла мятеж, уничтожив продукт своего труда.

Наказание транслировалось на всю планету. Мятежники, вопя от боли и ужаса, помогая друг другу, насаживали сами себя на спиралеобразные колья. Их агонию транслировали во всех подробностях через каждые полчаса. Когда кто-нибудь затихал, через спираль пропускали ток, нагревали или подключали ее к вибратору. Тогда казненный вновь оживал и снова корчился и хрипел. Последний мятежник умер на пятые сутки.

Впрочем, причины мятежа я так и не понял, как не поняло и все население планеты. Общее мнение было: “Поделом!”

И так из мира в мир, из фазы в фазу. Какую цель преследует Магистр, подбирая мне для изучения такие аномалии? Эта мысль частенько посещает меня, когда я, сидя за компьютером, пытаюсь анализировать: откуда, мол, и что это за темпографические новости?

Иногда я возмущаюсь, что эта работа с реальными или ирреальными фазами пожирает все мое свободное время. И тогда Магистр говорит мне ласково:

— Помнишь, я сказал тебе, что для хроноагента лучший отдых — это работа. Ты должен мне каждый вечер и каждое утро свечки ставить за то, что я обеспечиваю тебе такой полноценный отдых.

Мне ничего не остается ему ответить, кроме как:

— Огромное тебе мерси!

И идти ставить свечки.

Глава 13

Несмотря на все усилия Магистра, я все же умудряюсь выкраивать минуты и даже часы, чтобы встретиться с Леной, побродить по лесу, поваляться на траве у озера, глядя в небо.

В одну из таких вылазок я обнаруживаю большое болото, где гнездится множество уток. Мне приходит в голову фантазия: угостить Лену утятинкой. С ружьем проблем не было, а вот с экипировкой было не все так гладко. В ассортименте линии доставки болотные сапоги отсутствовали. Но идея, раз уже возникшая, не оставляет меня и заставляет искать выход из положения. Я вспоминаю, как Лена творила на синтезаторе платье, туфли и перчатки, и решаю попробовать сам. Надо же, в конце концов, освоить и эту бытовую технику.

Смело подхожу к синтезатору. В “каталоге” болотные сапоги тоже отсутствуют. Не беда! Набираю команду “Обувь”, сосредоточиваюсь и извлекаю из камеры сапоги. В общем-то это получились сапоги и именно болотные и даже моего размера. Правда, высотой они доходили мне почти до плеч и были тонкие, как презервативы, и почему-то нежно-розового цвета.

Еще успешней были мои опыты с продуктами питания.

Как-то Лена посетовала, что ей надоел кофе, которым я ее угощал, заказывая его по линии доставки. Понукаемый ложно понятым рыцарским чувством, я смело иду к синтезатору и с такой же отвагой, как и сапоги, “творю” две чашки кофе.

Он действительно оказался черным, но с запахом хороших чернил и вкусом рыбьего жира. Лена первая взяла в руки мое “творение”, понюхала, лизнула, удовлетворенно хмыкнула и уселась в кресло, всем своим видом показывая, как она сейчас будет наслаждаться божественным напитком. Я поспешил последовать ее примеру и даже сделал приличный глоток. Лена потом призналась, что она никак не ожидала такого эффективного результата своей шутки.

В другой раз Лена принесла полбутылки водки: украла у Магистра. Я размечтался о соответствующей закуске. “За чем же дело стало?” — спросила Лена, указывая на синтезатор.

Памятуя об “удачном” эксперименте с кофе, я решаю воздержаться от опытов с красной рыбой и тому подобными деликатесами. “Творю” обыкновенный соленый огурец! Но воображение играет со мною злую шутку. Синтезатор — агрегат очень чуткий. Весь принцип его действия основан на том, что он улавливает биотоки оператора, которые генерируются его воображением, и формирует объект, руководствуясь малейшими нюансами этого воображения. Короче, из камеры я вынимаю зеленый, покрытый пупырышками огурчик с запахом селедки и вкусом соленых рыжиков.

Мне бы здесь и остановиться. Но, подогреваемый насмешливым взглядом своей подруги, я иду дальше. Хорошо, раз не получился огурец, сделаем соленые рыжики! Вот здесь мое воображение, разыгравшись, выходит из-под контроля… Рыжики получились рыжими, как лисий хвост. Правда, этим сходство и ограничилось. По форме они напоминали пельмени. Вкус мы не распробовали, сильно мешал запах, который, как и цвет, имел своим первоисточником все ту же обладательницу пышного рыжего хвоста.

Но самым впечатляющим для меня был опыт с пельменями. Я проделал его в глубокой тайне: один на один с синтезатором. Я долго сосредоточивался, вспоминал, как мама готовила фарш… Мама моя умела все, особенно хорошо она пекла пироги и варила варенье, лучше всего получалось клубничное…

Пельмени получились как пельмени, чуть побольше размером, чем следовало, но пахло от них, как от настоящих пельменей. Я пожалел даже, что сделал только пять штук. Быстренько сдобрил их майонезом, посыпал перчиком, затем, расхрабрившись, сотворил еще и кружку пива. Пены было больше чем достаточно, зато запаха пивного не хватало. И на вкус оно оказалось остывшим чаем, заваренным третий раз на одной заварке. Страшная мысль посетила меня, и я осторожно попробовал пельмень.

Пельмень был как пельмень. Только фарш по консистенции немного напоминал хорошо проваренную вату пополам с мокрой газетой. Зато вкус был изумительный: свежесваренного клубничного варенья! Я уже привстал, чтобы выбросить свое “творение” в утилизатор. Но в этот момент принесло Лену. Под ее внимательным взглядом я мужественно, не моргнув глазом, с аппетитом съел ватно-бумажное клубничное варенье, с майонезом и перцем, и запил все это холодным спитым чаем.

Когда я все прикончил, Лена спросила: “А меня почему не угостил?” Пришлось во всем честно признаться. Отхохотавшись, Лена сказала: “Я сразу это поняла, по тому, с каким аппетитом ты это поглощал. У меня даже слюнки текли. Если бы это действительно был кулинарный шедевр, ты бы непременно похвастался!”

Правда, с другой техникой дело обстояло успешнее. У меня даже прорезался талант в области создания голограмм. На движущиеся у меня, разумеется, опыта еще не хватило, но зато я создал трехслойную.

Естественно, на всех трех слоях я увековечил свою подругу в тех видах, в каких она запомнилась мне в первые сутки моей монастырской жизни. На первом слое Лена сидела за компьютером в зоне переброса и, обернувшись вполоборота, смотрела на меня. Такой я увидел ее в первый раз.