Порочные занятия (ЛП) - Шейд Сигги - Страница 11

Феникс не отвечает на мое сообщение, и я могу только предположить, что она передумала насчет шантажа. Рано утром в среду компания будит меня, чтобы доставить в подвал уже ненужную мебель для игровой комнаты.

Я прислоняюсь к стене, в полусне, наблюдая, как их руководитель обустраивает новую игровую комнату в точном соответствии с рекомендациями, составленными в Лондоне. Дав им чаевые, развешиваю покупки с субботы и рычу.

Какая пустая трата прекрасного оборудования.

Каждая новая саба заслуживает абсолютно новых игрушек, которые можно использовать с ней и только. Вот почему я каждый раз избавляюсь от всего, когда заканчивается соглашение. Стою в стороне, любуясь новой коллекцией флоггеров, пэддлов и хлыстов ручной работы.

Я считал, что Феникс заслуживает самого лучшего. В ней было что-то такое восторженное и неудержимое, как будто огненная буря пыталась прорваться сквозь ее внешнюю респектабельность и невинность.

Теперь я этого, скорее всего, не узнаю.

Когда Феникс не появляется на моей лекции в четверг, я возвращаюсь в офис, чтобы узнать, не бросила ли она университет или даже не покинула ли кампус. Но записи ничего не дают.

Приходится звонить Криусу, единственному человеку, который мог бы пролить свет на то, что случилось с ее отцом.

Он отвечает после одного гудка.

— Мариус, мой мальчик…

— Что ты можешь рассказать мне о Гордоне Гофанноне? — я не позволяю ему напомнить, что у нас общая ДНК.

Криус делает паузу, и я уже могу представить, как его губы неодобрительно поджимаются.

— Он новый надзиратель.

— Где?

— В тюрьме Сикрофт, — отвечает он так, как будто ответ очевиден. — Учреждение строгого режима, которое четыре семьи создали восемь лет назад, чтобы содержать худших из нашего вида. Его местоположение остается загадкой для всех, кроме немногих избранных.

— Один?

— Один, Дагда, Шанго и Уранос. Вся цель нашей миссии — раскрыть местонахождение тюрьмы.

Мои брови приподнимаются.

— В самом деле?

— Ты бы знал это, если бы разговаривал со мной дольше двух минут, — говорит он усталым голосом.

Работа идет без особых проблем. Я смотрю на время и задаюсь вопросом, кого подкупить, чтобы организовать Криусу камеру в этом прекрасном заведении.

Я собираюсь подтвердить слова и повесить трубку, когда он говорит:

— Почему ты спрашиваешь о Гофанноне?

— Кто-то упомянул его имя, — бормочу я.

— Ты видел мальчишку? — спрашивает он.

Я ворчу.

— Он живет в кампусе отдельном от других студентов и в более безопасном здании, повсюду установлены камеры. Взять его будет нелегко.

— У нас есть время, — говорит Криус, уже звуча рассеянно. — Что-нибудь еще?

— Нет, — я вешаю трубку, прежде чем этот ублюдок сможет меня взбесить.

Поворачиваю свое кресло к окну и смотрю на лужайку. Зная Криуса, он хочет использовать Вира Бестлэссона в качестве рычага воздействия на Одина, чтобы либо раскрыть местонахождение Сикрофт, либо обеспечить свободу одному из его обитателей.

Заложники — метод работы моего отца и причина, по которой я здесь. Криус спрятал мать либо в одном из своих многочисленных борделей, либо с не менее развратным сообщником.

Единственный способ, как я могу обеспечить ее свободу, — это предложить взамен невинного молодого человека.

Если Гордон Гофаннон — новый начальник тюрьмы, находящейся во власти преступников, неудивительно, что он не передал эту информацию своей дочери. Люди сделали бы что-то похуже, чем убийство, за сведения о тюрьме. Если бы я сказал Крису, что у Гофаннона есть дочь, и притом красивая, он нашел бы способ использовать ее в качестве рычага давления.

В пятницу Феникс так и не появилась в университете, и к концу дня я уже вернулся к записям о студентах, разыскивая ее квартиру.

Феникс живет на территории кампуса в одном из четырех многоквартирных домов, где проживают студенты. Я не знаю, почему отсутствие контакта так сильно зудит в груди и создается ощущение, что устранить его может только ее присутствие.

Я должен быть рад, избавившись от нее, но не могу отделаться от мысли, что она могла вернуться в «Красную комнату», бросая кокетливые взгляды на других мужчин. Зубы скрипят при мысли, что она обменялась бы номерами с тем продавцом.

— О чем я думаю?

Провожу рукой по волосам и снова обращаю внимание на записи о мальчишке Бестлэссона. На его карточке безопасности есть пометка, в которой говорится, что ему запрещено покидать территорию кампуса, а это делает мою работу в тысячу раз сложнее.

Феникс, с другой стороны, уходит каждую субботу утром и возвращается поздно вечером следующего дня. Я сотру зубы в порошок. Мне следовало бы думать о том, как выманить парня из университета, а не зацикливаться на маленькой шантажистке.

Не могу перестать думать о Феникс. Не тогда, когда делаю заметки о племяннике Одина, не тогда, когда отчитываю доктора Ксандера, и не в субботу вечером, когда сижу с бокалом «Шабли» в саду на крыше, глядя на горизонт.

Но вдруг тихий звук дверного колокольчика разрезает воздух и устремляется прямо к моему члену.

Она здесь.

Глава 7

ФЕНИКС

Каблуки цокают по брусчатке, когда я выхожу из автобуса 210, прижимая к груди бутылку «Сансер Фест Теско». Это лучшее, что я могу себе позволить, учитывая минус на карте, и надеюсь, что профессор Сегал сочтет его приемлемым.

Я прогуливаюсь по набережной Марина, сердце трепещет. Сидней Кресент находится всего в квартале отсюда, как и мое будущее в качестве содержанки.

Шантажистка, — шепчет тихий голосок в глубине сознания.

Я говорю совести, чтобы она не лезла не в свое дело. У профессора Сегала было достаточно шансов в период со вторника по настоящий момент, чтобы отменить свидание.

Финансовый отдел университета уже отправил письмо с напоминанием о том, что плата за обучение просрочена на месяц, как и аренда. Я не слышала, чтобы назойливый голос предлагал какое-либо решение, когда банковское приложение сообщило мне о перерасходе средств.

Нет, он хранил молчание, даже когда я шестой день подряд ела рамен быстрого приготовления.

Сука.

Субботним вечером движение с грохотом несется по длинной дороге, отделяющей белые пятиэтажные таунхаусы от нетронутых лужаек, окаймляющих пляж.

Морской бриз дует с океана и охлаждает разгоряченную кожу. Слишком тепло для длинного плаща, но у меня не хватает духу разгуливать по Марина-Виллэдж в кожаном наряде.

Сидней в реальной жизни выглядит еще более величественно, чем на картах Гугл. Это огромный сквер, достаточно большой, чтобы вместить пятьсот человек, с припаркованными по периметру роскошными автомобилями.

Ни один профессор не может быть в состоянии позволить себе жить в таком месте, не говоря уже о самом большом доме. Но опять же, среднестатистический академик не швыряет стульями в студентов с такими связями, как у Вира.

Волна возбуждения пробегает по позвоночнику. Он вел себя как альфа. И когда профессор Сегал прижал меня к столу, я чуть не кончила.

Конечно, я была в ужасе. Этот человек — воплощение тьмы с яркими глазами, которые мерцают жарче любого пламени. Но потребовалось всего мгновение, чтобы осознать свою власть.

Профессор Сегал — мой.

И он ничего не может с этим поделать.

Я дохожу до дома 79 и пересекаю выложенную черно-белой плиткой дорожку, которая соединяет улицу с входной дверью. С обеих сторон есть перила и спуск на цокольный этаж. Я пытаюсь заглянуть сквозь жалюзи в его игровую комнату, но ничего не вижу.

Неважно. У меня будет экскурсия с гидом после ужина.