Рикэм-бо «Стерегущий берег» (СИ) - Кротков Антон Павлович - Страница 121

Габор и сам бы не стал требовать деньги за помощь СССР, ведь он был идеалистом. А ему словно отвесили публичную пощёчину — непонятно за что!!! Именно тогда писатель усомнился в коммунистических идеалах, ведь даже при фашисткой хунте его родственники не подверглись репрессиям, а родная советская власть брала их в заложники!

По времени эти события совпали с поездкой Габора в СССР, из которой он вернулся окончательно разочаровавшемся в сталинском социализме.

Писатель испытал такое потрясение, был настолько унижен и раздавлен морально, что стал лёгкой добычей для американских контраззведчиков, которые без труда его перевербовали. Решено было использовать венгра в сложной оперативной игре против русских. И поначалу всё шло неплохо. Но в какой-то момент в ЦРГ не начали подозревать агента в опасных намерениях. Он вёл себя очень странно. Например, не будучи миллионером, упорно отказывался от гонораров за свои услуги, хотя американцы в отличие от русских готовы были оплачивать услуги агента и весьма щедро. Но его брезгливое нежелание даже взять в руки банковский чек, чтобы ознакомиться с начертанной на нём суммой, не могло не заставить нервничать кураторов из разведки, хорошо разбирающихся в человеческой психологии. За венгром установили наблюдение, дом его нашпиговали «жучками».

Многое стало понятно после того, как агентам ЦРГ удалось в отсутствие хозяина ознакомиться с его личным дневником. На его страницах писатель был очень откровенен: признавался самому себе, что в какой-то момент запутался в порочащих его честное имя связях и «чувствует себя проституткой, которой по-хозяйски приказывают, что она должна сделать»; и что лучший способ разрубить этот узел — книга.

В своём дневнике Габор писал, что презирает всю шпионскую братию, не разделяя спецслужбы на хорошие и плохие. И что подумывает откровенно поведать миру «о грязных играх негодяев, которые из собственных корпоративных интересов готовы ввергнуть мир в пучину новой, ещё более чудовищной войны».

Наверное, в намерении Джорджа публично покаяться в своём грехопадении присутствовала и изрядная доля тщеславия: любой писатель всегда живёт надеждой написать новый бестселлер. А его имя на обложке, как лауреата престижной литературной премии, увязанное со шпионским скандалом, гарантировало скандальный интерес.

Понимал ли Джордж, что рискует головой? Наверняка, отсюда и преследующая его в последнее время болезненная подозрительность. И предчувствия не обманули Габора. Новость, что известный писатель задумал разоблачительную книгу-бомбу, не могла не встревожить контрразведку. Так как угрозы не подействовали, ему просто закрыли рот…

Когда в ЦРГ, к своему изумлению и негодованию обнаружили, что лишились агента, на которого строился расчет, что он станет важным звеном в оперативной игре с русскими, венгру срочно стали искать замену. И быстро нашли. Благо Исмаилов, как друг Габора и тоже агент русской разведки, давно попал в поле зрения американских спецслужб.

После того, как Игорь, сам того не ведая, выполнил то, что от него хотели, — то есть рассказал своем куратору о том, что лежащая на дне океана ядерная бомба, — это фактически мина, которая может рвануть от малейшего воздействия, — операция «Пилигрим» вошла в решающую стадию. Теперь ЦРГ сосредоточилась на перехвате сообщения «Консула» в Москву. По всем расчётам депеша должна была быть отправлена с курьером…

Дело в том, что ещё в тридцатые годы, обзаведясь «дальнобойными» радиостанциями американского же производства, русские радисты-нелегалы передавали все свои материалы в зашифрованном виде по радио. И хотя американская служба радиоперехвата записывала их тексты регулярно, её пеленгаторы обычно не могли обнаружить местоположение шпионских раций, а дешифровщики — раскрыть содержание радиограмм. Отдельные успехи ФБР не меняли общей картины.

После того как СССР и США стали союзниками по антигитлеровской коалиции, русские стали осуществлять радиосеансы с территорий своих диппредставительств, пользуясь их экстерриториальностью.

Но 1943 году Федеральное Агентство по связи США конфисковало незаконные радиопередатчики в советских консульствах. В том же году 1 февраля в Арлингтон-Холле армейской контрразведкой был начат проект по расшифровке советских сообщений под кодовым названием «Венона». В итоге с помощью вычислительных машин перехваченные тексты были раскодированы.

В последнее время почти все советские шпионские депеши, передаваемый с территории США, перехватывались и читались. По агентурным данным, в московском центре стали подозревать, что американские дешифровальные службы смогли взломать их секретные коды.

Именно поэтому «Консул» вынужден был прибегнуть к не самому быстрому способу доставки срочного сообщения. Он отправил своих курьеров в соседнюю Мексику, куда русские перебазировали своих радистов-нелегалов. В Центральной разведке к этому были готовы. Благодаря помощи дипломатов, сумевших быстро договориться с коллегами из соседней страны, через границу заранее были отправлены два армейских автомобиля-пеленгатора (своей такой техники у мексиканцев не было) и группа технических специалистов. Конспиративная квартира, где проживал русский радист, была известна ФБР. Так что, когда русский «пианист» вышел в эфир и начал отстукивать в центр срочное сообщение, его начали записывать на магнитофоны для последующей дешифровки. И как только текст был прочитан, глава Центральной разведки немедленно стал добиваться встречи с Президентом.

Глава 118

От внезапного и сильного удара в грудь Исмаилов почти лишился сознания. Тело сковала резкая тошнота. Однако через несколько секунд все трое напавших на него парней оказались на асфальте. Неизвестно откуда налетевший автомобиль, ослепив фарами, разметал налётчиков в разные стороны. Исмаилов нырнул в распахнутую дверь и машина, не останавливаясь, понеслась прочь. В салоне машины находился только водитель.

Глубоко вздохнув, Игорь поблагодарил своего спасителя, и предположил, что местной шпане приглянулся его пиджак, тем более что во внутреннем кармане у него лежит портмоне с несколькими долларами.

— Не стоит благодарности, — глухо прошамкал водитель. Голос показался Исмаилову хоть и странным, но знакомым, хотя узнать его было не просто.