Закон оружия - Силлов Дмитрий Олегович "sillov" - Страница 46

Щелк!

Снайпер вздрогнул и чуть приоткрыл веки. Непонятно, сколько он спал, да и спал ли вообще. Было ощущение, какое часто возникает у людей занятых, вечно спешащих куда-нибудь: вроде вечером только прикрыл глаза и сто процентов не спал, так, задумался о чем-то – а за окном уже утро.

Щелк, щелк…

Ключ еще раз провернулся в замке, дверь отворилась, и в камеру вошли двое.

– Слышь, чумазая, подъем! – далеким от сантиментов голосом проговорил один из них, тот, что был повыше. – Как твои подопечные, не подохли еще?

– Скорее ты сдохнешь, урод, – брезгливо бросила Лисса, метко плюнув высокому на сапог.

– Ах ты, сучка! – возмутился высокий. – Да я тебя сейчас…

Нога с оплеванным сапогом взметнулась в замахе… но тут случилось неожиданное.

Высокий вдруг поскользнулся, нелепо взмахнул руками и грохнулся навзничь, ударившись затылком об утоптанный земляной пол. Послышался звук, какой издает пустой глиняный кувшин, выпавший в погребе из рук неловкой хозяйки. Ничего удивительного, такое случается порой, когда одна нога в воздухе, а по щиколотке второй метко саданули берцем. Оно и из положения лежа на соломе хорошо получается, даже особенно напрягаться не нужно.

Напарник упавшего даже не понял, что случилось. Только что стоял друг – и уже валяется на земле, раскинув руки в стороны.

– Ливг, слышь, ты чего это, а? – потерянно спросил он, наклоняясь над упавшим.

«М-да, – подумал Снайпер, наблюдая за происходящим. – Сразу видно, чувак в камеру заходил только к арестантам, которые его боялись. А вот с теми, кому его широкая рожа и жирные плечи по барабану, пересекаться не приходилось. Что ж, ученье – свет, а неученье – тьма и перманентное беспамятство».

Голова плечистого коротышки опустилась чуть не до земли – он пытался определить, дышит его товарищ или нет, не обращая на заключенных ни малейшего внимания. Видимо, ему и в голову не пришло, что от них может исходить какая-то опасность.

А зря.

Нога Снайпера взметнулась вверх и, словно лезвие топора, опустилась прямо на затылок нежданного посетителя камеры. Удар был не особенно силен – все-таки лежа проделывать такие трюки довольно сложно, особенно после тяжелого ранения. Но все получилось. Не ожидавший атаки коротышка клюнул носом, ткнулся подбородком об лоб лежащего в отключке напарника и, поймав глубокий нокаут, медленно завалился на бок.

– Ну чисто дети, – проворчал Снайпер, поднимаясь со своего ложа. – Даром что оба поперек себя шире.

Лисса, съежившись в углу, восхищенно смотрела на него.

– Это какое-то колдовство, да? – спросила она.

– Типа того, – отозвался Снайпер. – Небесно-космическо-улетное. Звездюли называется.

Тем временем со своего соломенного ложа, позевывая, приподнялся Лис.

– Это самое… Похоже, я что-то пропустил, – сказал он, окинув взглядом неподвижные тела.

– Блаженны спящие, ибо на фига им царствие небесное, – хмыкнул Снайпер. – Как твое брюхо?

Лис задрал то, что осталось от рубахи.

– Обалдеть… – прошептал он.

Из коридора лился тусклый свет факелов, но и при нем можно было рассмотреть странный шрам, оставшийся на месте раны: довольно широкая полоса мелких чешуек, смахивающих на ряд пластин ламеллярного доспеха.

– Пояс дракона, – выдохнула девчонка.

– Слушай, а отковырять его никак? – поинтересовался Лис. – Теперь же в парной не раздеться, да и в речке искупаться стыдно, вопросами замучают.

– Истинный побратим дракона должен уметь прятать свой облик, – сказала Лисса. – Но сейчас у тебя пока еще мало сил, поэтому…

– …стоит подумать о том, как бы побыстрее свалить отсюда и заодно решить, что делать дальше.

Пока молодежь разглядывала рану, заросшую чешуей, Снайпер успел обыскать бесчувственные тела и снять с них куртки. Помимо этого, результатом поисков стала пара ржавых наручников, две короткие, но увесистые деревянные дубинки и один нож в плохоньких ножнах и с пятнами коррозии на клинке.

– Да, братцы, тяжко вам придется, – сказал Снайпер, заводя назад руки долговязого и затягивая на них наручники. – Ржавые браслеты открываются ох как неохотно.

Потом он пропустил вторые наручники под руками долговязого и защелкнул зубчатые полукольца на запястьях коротышки. Теперь незваные гости были прикованы друг к другу. После этого Снайпер наотмашь, с оттяжкой хлестнул долговязого ладонью по щеке. Это женская пощечина бьется больше для зрительно-психологического эффекта. А удар профессионала по небритой роже может и щеку надорвать. Или, нанесенный вполсилы, привести в себя потерявшего сознание вследствие резкой, нестерпимой боли.

Долговязый очнулся сразу и, осознав свое незавидное положение, заныл:

– За что?.. Чего дерешься?..

– Это не драка, – сказал Снайпер. – Это наука тебе, чтоб на беззащитных девчонок свои грабли не поднимал. А теперь говори, где тут у вас склады?

– Какие склады? – сделал круглые глаза долговязый.

– Интересуют продовольственный, вещевой и арсенал. Остальные пока не интересуют.

– Нету у нас такого…

Снайпер достал из ножен ржавый нож и задумчиво посмотрел на пленника.

– Знаешь, что такое экспресс-допрос? – спросил он.

Долговязый энергично замотал головой, с опаской косясь на собственное оружие.

– Поясняю, это очень просто, – кивнул Снайпер. – Аккуратно взрезается кожа под скулой, так, чтоб стала видна белая жилка. Это лицевой нерв. За него берутся двумя пальцами и начинают осторожно тянуть. Через тридцать секунд из человека выходят моча и дерьмо. Еще через тридцать секунд – вся необходимая информация. Поэтому он и экспресс, н-да. Или, если ножа нет, можно пальцем выдавить один глаз, после чего слегка нажать на второй. Эффект будет аналогичным. Ты как предпочитаешь, с ножом или без ножа?

– Склад совсем рядом, – быстро сказал разом побелевший долговязый. – Как отсюда выйдете, сразу налево поверните. Пройдете камеры, пост охраны, свернете направо, там он и будет. Только у нас все в одном месте хранится – и вещи, и жратва, и оружие.

– А как пройти пост охраны, чтоб нас не спалили? – поинтересовался Снайпер.

– Спалят по-любому, – помявшись, сказал долговязый. – Там Ирг стоит сегодня с огнеметной машиной, а он у нас глазастый.

– Ясно, – сказал Снайпер. – А теперь не обессудь, спокойной ночи.

И коротко двинул пленника кулаком в челюсть. Тот немедленно вырубился снова.

– Нехорошо бить связанного, – нахмурилась Лисса.

– Согласен, – вздохнул Снайпер. – Но кляпов у них с собой не оказалось, оставь я его так – сразу же орать начнет, поэтому выбор у нас небольшой. В следующий раз, надеюсь, он будет носить с собой кляп. Чисто на всякий случай. А теперь накиньте на себя их шмотки и пошли. Маскировка, конечно, аховая, но здесь с освещением не особенно, может, и прокатит…

Коридор был темным и мрачным, как и все тюремные коридоры, по которым приходилось ходить Снайперу. Атмосфера заведения соответствует, иначе и быть не может. Может, изначально все здесь было светло и радостно, да только по-любому вскоре осыплется со стен краска, проступит сырость, почернеет пол, мой его, не мой – без разницы. И станет коридор таким, каким ему и положено быть по статусу. Вот и говори после этого, что людские мысли не материальны. Когда они постоянно тяжелые и мрачные, даже помещения под их грузом превращаются в фон для фильма ужасов…

Впрочем, этот коридор был коротким. Десяток дверей – и обещанный поворот. Снайпер осторожно выглянул из-за угла, оценил обстановку и тут же нырнул обратно. Ага, не обманул долговязый, завороженный красочным рассказом про экспресс-допрос. Считай, рядом, в пяти метрах находится тот самый пост охраны – полуобвалившееся укрытие из бетона, из-за которого торчал знакомый ствол с тремя пиропатронами под ним.

– Значит, так, – прошептал Снайпер. – Лис, ты сейчас эдак небрежно выходишь и отвлекаешь. Мне нужно всего две секунды. Сможешь?

– Я пойду, – неожиданно шепнула Лисса. – Локти расставлю, в темноте сойду за того недомерка. Лис ростом не вышел, на нем одежка того длинного мешком висит.