Последний реанорец. Том XII – Часть II (СИ) - Павлов Вел - Страница 72

И впервые за всё время с момента прихода судей я смог понять, что у неё на самом деле существовало лицо. Слегка бледное, но, как ни странно, веселое, задорное, игривое и по-своему очаровательное. Одним словом… Жизнь! Вероятнее всего у всех управляющих есть лица, но явить они могут их отнюдь не всем.

Я всегда догадывался, что жизнь изменчива. Очень изменчива и непостоянна. И сегодня, глядя на её лукавую физиономию убедился в этом окончательно.

— Что дальше… последний реанорец? — шепотом спросила судья, приблизив свое ехидное лицо еще ближе к моему. — Чего ты желаешь? Хочешь, чтобы мы позволили тебе жить? Хочешь обрести полноценную силу четвертого оборота? Или же хочешь стать высшим существом? Говори, носитель Высшей речи. Мы исполним любой твой приказ.

— Очень… смешно… — прокашлял я, невольно отхаркивая изо рта сгустки кристаллизованной крови и плоти и собрав воедино остатки своих сил, под хруст костей и разрывающихся сухожилий, а также при помощи Бездны начал медленно выпрямляться. — Сейчас того гляди… подохну со смеху.

Если уже умирать, то не на коленях и уж точно не лёжа. Я не какая-нибудь побитая псина. Я реанорец! Последний носитель Высшей речи. Не таким будет мой конец.

Задуманный выверт казался мне в данный момент невозможным. Но вероятнее всего из-за близости самой жизни удалось совершить невозможное и пару секунд спустя в гробовой тишине я предстал перед всеми присутствующими во весь свой рост и снизу-вверх взглянул на судью.

— Врата, — выдавил я из себя заветное желание и глазами указал на пространственный разлом. — Уничтожьте… врата.

— Врата? — прищурилась хитро та. — Лишь это? Тебе осталось жить всего несколько секунд, но ты не попросишь пощадить тебя?

— Сдалась… — выдохнул равнодушно я, расплывшись в кровавой ухмылке. — Сдалась мне ваша жалость… И уж тем более… мне не нужны подачки… от тебя.

— Ты ничуть не изменился, — спокойно изрекла судья, медленно поднимая руки для хлопка. — Пусть будет по-твоему. Прощай, реанорец!

Сейчас движения судьи Жизни мне казались заторможенными. Но практически в следующую секунду ладони её наполнились ярким изумрудным светом, а затем раздался пронзительный хлопок.

Миг погодя я успел заметить, как управляющая Жизни повернулась ко мне спиной и неспешно зашагала прочь. Силуэт её стремительно размывался, но секунду спустя перед моим взором образовалось очаровательное лицо Бээаллинарэ с раскрасневшимися веками.

— Ты… ты прекрасна… в любом обличие… как в смертном, так и… в бессмертном… Вы все прекрасны в моих глазах… — прошептал неразборчиво я, коснувшись полураспавшейся ладонью её волос. — Надеюсь… надеюсь… наш ребенок будет таким же… Прости… прости, что оставляю тебя и остальных… в столь сложный час…

— Нет, ты молодец, мой дорогой, — печально улыбнулась женщина, а по её щекам забежали две дорожки слёз. — Ты ни в чем не виноват… Ни в чем…

— Спасибо… — прошептал я, а глаза начали медленно закрываться против моей воли. — Я рад… рад… что умираю именно так… — улыбка моя вдруг стала чуть теплее и заглянув женщине в глаза я одеревеневшими губами и затихающим голосом произнес слова, которым учат каждого реанорца с рождения. — Аре кате… ла тийз… нор… ам… эс… фэр…

Глаза седовласого полностью помутнели, оставшись слегка приоткрытыми. Силуэт мужчины ныне напомнил неподвижное изваяние. Но до своего последнего вдоха Зеантар Ар-Ир Ор’Реанон остался верен себе. Последний реанорец испустил дух не на коленях, не лёжа и не моля о пощаде у врагов. Он остался стоять. Стоять с высокоподнятой головой глядя только вперед и в глаза той, кого безмерно уважал и почитал.

— Живое и мёртвое — канет и возродится, — тихо произнесла Бездна, нежно касаясь пальчиками еще теплого лица мужчины, а затем с трепетом поцеловала его в лоб. — Спи спокойно, последний сын Реанора…

Шаги удаляющейся Жизни замедлились в тот самый момент, когда дева пустоты произнесла заветные для любого реанорца слова. Несколько долгих мгновений над областью, в которой остановилось время повисла гробовая и томительная тишина. Причем взгляды всех присутствующих управляющих скрестились только на одном силуэте.

— Ты понесла от смертного, Бээаллинарэ, — вдруг тихо отозвалась судья Жизни, невольно остановившись. — Ты смогла сделать то, что считалось невозможным. Ты отделила себя от Астрала.

— Когда давно мы все являлись слабыми, но для него не существовало таких слов, как «слабость» и «невозможно», — вдруг с нежностью ухмыльнулась грустно та, продолжая смотреть в столь родное лицо. — Я лишь брала с него пример. Да и смертный ли он после всего, что сделал? Может ли смертный стоять против целого мира? Сумеет ли смертный противостоять странникам? Сдюжит ли смертный в сражении с порчей и с пожирателями миров? Да и исполнили бы последнюю волю смертного такие существа, как вы? Боюсь, что нет.

— Вот как, значит, — фыркнула игриво Жизнь, невольно возведя своё лицо к черному как смоль небу. — На протяжении всего своего существования он ни разу не воззвал ко мне добрым словом. Ни разу!

— Ты и сама прекрасно знаешь почему он так поступал.

— Возможно, ты и права, — хмыкнула удовлетворённо судья, медленно поворачиваясь к Бездне и глядя на то, как женщина подхватывает тело последнего реанорца на руки.

Несколько секунд управляющая Жизнью наблюдала за каждым трепетным движением опечаленной женщины, за каждым её взглядом.

— Три… — вдруг проговорила судья, повысив свой голос, словно обращалась не только к Бээаллинарэ, но и к другим управляющим. — Три момента не дают мне покоя. Первое — это дитя, что носит под сердцем дева пустоты. Его сила загадка даже для меня сейчас. Второе — это скверна, что распростёрлась по мирам, ведь необходим тот, кто возьмется за проблемы, что предшествуют интеграции и случившемуся. Третье — это его последние слова. Он посмел назвать бесценный дар Жизни… «подачкой». Какой подлый мерзавец! — судья хоть и говорила грубо, вот только та совсем не выглядела рассерженной, сейчас та была довольна собой как никогда прежде. — Надеюсь, все согласны с моими мыслями?

— С первым и вторым умозаключением я соглашусь. Он идеальный кандидат, — тихо отозвалась Смерть, подобно своей соратнице наблюдая за нежными движениями Бездны по отношению к мужчине. — Но третье… С третьим можешь совладать только ты. Тебе и решать. Однако слышать такое от тебя по меньшей мере… странно.

— Этот сумасшедший паразит интриговал меня, сколько я помню его, — усмехнулась судья.

— А если такое повторится? — не удержалось от вопроса Время, переглядываясь со Светом и Тьмой.

— Пожалеет, — выдохнула игриво Жизнь, медленно возвращаясь обратно. — В случае чего у Огня будет причина довести своё дело до конца.

— Тебе решать, — выдал угрюмо судья Пламени. — Я не смею лезть на твою вотчину. Но, невзирая на всю его дерзость и неуважение скажу, что он и вправду идеальный кандидат.

Лишь в последний миг управляющая Жизнью с неким укором взглянула на деву пустоты.

— Ты не удивлена, не так ли?

— Астрал бы не просуществовали так долго, если бы управляющие стихий опирались лишь на свою силу.

— Разумно, — расплылась в обворожительной улыбке судья, неторопливо склонившись над мёртвым телом и на несколько секунд коснулась своими губами губ мужчины, а затем также медленно выпрямилась. — Да, так лучше, — прошептала довольно она, быстро удаляясь прочь, но вдох спустя резко обернулась, лукаво глядя в спину Бездны. — Передай этому неблагодарному подонку, что его поцеловала сама Жизнь, надеюсь, он будет в ярости от этого. Я сжалилась над ним. А еще я оставила небольшой презент. Ведь отдыхать на том свете ему не придётся… Пространство, будь добр, — внезапно обратилась она к одному из судей, пальчиком указывая на врата. — Не мог бы ты помочь с этим?..

Из врат картар вылетел самым нелепым образом: кубарем, прижимая к своей груди миниатюрное создание, что неистово заливалось слезами, пока сам же мужчина заходился в глубоком кашле, при этом понося и проклиная всё на свете.