Последний реанорец. Том XII – Часть II (СИ) - Павлов Вел - Страница 67

Первое табу. Сфера слияния пределов.

Первая запретная техника Высшей речи.

Четырёхстихийное слияние.

Эфир молнии, эфир первозданной тьмы, эфир первозданного света и эфир ветра…

Суть Реанора… Истребление всего сущего…

Честно сказать, но половину техники в своём нынешнем состоянии я видел словно в тумане, потому как в полумраке вспышка уничтожающих стихий казалась ослепляющей. Сотни, если не тысячи пожирателей гибли один за другим с неистовыми воплями боли. Безумствующая магия не знала ни пощады, ни жалости.

На протяжении пяти вдохов техника истребляла всё, до чего только могла дотянуться. Правда, сами врата так и остались несокрушимы. Похоже, гипотеза Аллейды не оправдалась, ведь пространственную арку лишь слегка тряхнуло, но она мгновенно пришла в норму. Хотя подобное в нынешних реалиях совсем неважно. Я и сам не могу её уничтожить, но знаю тех, у кого получится это сотворить.

К тому же в одно из мгновений пока стихии продолжали бесчинствовать, я, наконец-то смог отыскать то, что хотел… Точнее того, кого хотел. И мой взгляд тотчас сфокусировался на далёком сгустке порчи.

— Я отсрочил для тебя неизбежное, но ты всё равно не спасёшься, Шайден, поэтому повторю в последний раз, — меланхолично прошептал я, вновь обращаясь к мощи четвертого оборота. — Тебе конец…

Ритм угасания…

В мёртвом мире не было смысла сдерживаться, и я не сдерживался. Жизни тех пожирателей, которые не сгинули в горниле прошлой техники уносил с собой вихрь. Хаст находился в самой гуще амместов и рилимов, но для сына Реанора, который нарушил уже два завета, всё это сейчас было не более, чем пустой звук.

Я чувствовал, как жизнь где-то глубоко внутри медленно истончается. Похоже, мне предназначалось куда меньше времени, чем я себе оставлял. Однако секунду спустя тело переместилось туда, куда необходимо, а моя рука, преодолев один заслон порчи за другим и разрушив все препятствия, легла на эфемерную глотку Сайдайна.

И в его глазах отныне не было ни насмешки, ни какой-либо радости, а полчища тварей после увиденного, жалобно воя и скуля, немыслимым образом отхлынули от нас в разные стороны, тем самым затаившись в густом мраке мёртвого мира.

— К… как? — прошелестел шокировано Шайден, находясь под эффектом поля моего подавления. — Я… я хаст… Я пожиратель миров… Я и есть порча… Тогда… как? Стоп! — вдруг выдохнул пораженно он, уставившись вначале на все мои метаморфозы, а затем заглянул в глаза. — Не может этого быть… ты… Я чувствую от тебя силу девы необъятной пустоты… Как… как ты связан с Бездной? Кто ты? КТО… КТО ТЫ ТАКОЙ НА САМОМ ДЕЛЕ⁈

Вот как, получается. Так он знает Бээаллинарэ. Хотя это неудивительно.

— Неважно, кто я. Сейчас важно то, кем я был. Когда-то давно я был заботливым братом и сыном, — грустно усмехнулся я, напитывая до предела силой четвертого оборота обнаженный джад и сдерживая себя от финального удара. — А совсем недавно я был любящим мужем и отцом. Но первого меня лишили насильно, а от второго пришлось отказаться добровольно… И угадай ИЗ-ЗА КОГО? Я сделал это, чтобы они всегда были в безопасности, но я… я не хотел этого! Я ХОТЕЛ ИНОГО!!! Так познай же… ПОЗНАЙ МОЙ ГНЕВ И ЯРОСТЬ НА СВОЕЙ ШКУРЕ, НИКЧЕМНАЯ ПАДАЛЬ!!!

Один… Второй… Третий… Четвертый… Десятый… Двадцатый… Пятидесятый… Сотый…

В материальную форму Шайден вернулся после тридцатого, а дальнейшие колющие и рассекающие удары я наносил до тех пор, пока тело пожирателя не превратилось в облезлую плоть. Повсюду оказались разбросаны лишь куски смердящего мяса. Для меня всё это превратилось в самую настоящую пытку. Я продолжал бить даже тогда, когда от хаста практически ничего не осталось, а в моих руках повисла только изуродованная голова с выпученными глазами, причем срезана она была самым грубым колющим методом.

Горечь. Боль. Страдания. Глупость. Бессилие. Я вкладывал в свою печаль всё, что у меня было… Точнее все, что осталось от гордого реанорца. Ведь теперь у меня ничего не было… совсем ничего…

— Ты молодец, мой реанорский друг… — вдруг раздался за спиной голос картара. — Поэтому хватит…

Но до самого последнего момента тот не решился подойти ближе, прикоснуться и уж тем более он держался как можно дальше от вихря стихий, который меня объял.

— Этого достаточно… Это конец… Мы победили… Осталось совсем немного…

— Да… Конец… — прошелестел безжизненным тоном я, отбрасывая от себя голову, которую еще в воздухе испепелил своей энергией картар. — Победили…

Путь до врат был недолгим, и шли мы в полной тишине. Мыслей не было. Как и не было нужды о чем-то говорить. Всё это отныне являлось бессмысленным.

А остановились мы только тогда, когда подошли к самому пространственному разлому.

— Я догадываюсь, как закрыть врата, Зеантар, поэтому уходи, — тихо проговорил мироходец, рукой указывая на ступени, но следующие слова дались ему с еще большим трудом. — Попрощайся хотя бы, если успеешь…

— Используешь то, о чем говорил? — сухо спросил я, вспоминая про его ультимативную форму со слиянием энергии.

— Кто знает, — глупо улыбнулся он, почесывая затылок.

На все его слова я лишь вымучено улыбнулся и аккуратно выудил из внутреннего кармана почти обессиленную Ниа. Королева фей помогала мне до самого конца. Даже тогда, когда Шайден был в моей власти.

— Добро… детель… Зеа… антар… — ослабленно и еле разборчиво шепнула малютка, пытаясь обнять мой палец, а из её миниатюрных глазок внезапно закапали слёзы. — Не… надо… больше… Вы… же… Вы же…

— Всё в порядке, Ниа, ты сделала больше, чем нужно, а я сделал то, что требовалось от меня. Без тебя мы бы не справились, — мягко поглаживая девчушку по голове. — Передавай всем привет от меня.

Пару мгновений с нежной улыбкой на лице я всё еще смотрел в наполненные слезами глаза, а после поднял взор на картара и бережно передал фею Драгуну, которую он с непониманием принял.

— Вот. Возьми, — спокойно изрёк я. — Позаботься о ней, да и остальных тоже не давай в обиду.

— Зачем… зачем ты мне отдаешь Ниа? — с вопросом уставился на моё лицо Паллад. — Я же… Аргх! Ты что… кхе… делаешь… кхе-кхе…

Договорить он не смог, потому как тотчас согнулся в три погибели из-за моего неожиданного удара под дых. Мне же не оставалось ничего проще, как схватить того за ворот доспеха и медленно поднявшись по ступеням я на миг остановился.

— Нет смысла умирать двоим, когда может погибнуть один. Мои минуты всё равно сочтены. Я не успею попрощаться, да и вратами сам займусь. Передай девочкам и детям, что я не хотел, чтобы всё обернулось именно так… Правда не хотел! Но так получилось… Надеюсь, они простят меня… Я непутёвый отец и плохой муж…

Не знаю почему, но последние слова давались с трудом, а по щекам к этому времени невольно побежали две дорожки слёз.

— Поэтому попроси у них прощения… и скажи… скажи, что… что я люблю их… очень люблю… И буду любить… всегда…

— Ты… кхе… Ты что творишь… кхе-кхе… отпусти меня… Я сейчас… кхе…

Однако в столь ослабленном состоянии тот не мог сопротивляться власти четвертого оборота.

— Бывай, картар, ты хороший друг… Поэтому береги там всех…

Затем же без какого-либо размаха забросил тело содрогающегося мироходца на противоположную сторону врат, а секунду спустя дестабилизировал всё переходное пространство техникой Высшей речи, чтобы временно никто не смог сюда проникнуть.

Эскарп…

Некоторое время я так и стоял, наблюдая за пляшущими перед моими глазами стихиями, а затем, повернувшись, медленно побрел по ступеням назад и, дойдя до самого низа, под тихий рёв тварей впереди, вновь обернулся к вратам.

— Пара минут осталась, может даже чуть больше. Должны уже пробудиться… — грустно декларировал я, глядя на свои искаженные руки и медленно сжимая и разжимая одеревеневшие и словно чужие пальцы. — Поторопить их, что ли? Задерживаются что-то… И так уже всё потерял, а тут еще и их ждать…