Монгольское нашествие на Русь 1223–1253 гг. - Хрусталев Денис Григорьевич - Страница 48

Этот текст обстоятельно прокомментировал Р. П. Храпачевский, чей перевод мы цитируем. По утверждению исследователя, под китайскую транскрипцию Ту-лисы-гэ более всего подходит русский топоним Торжок, но по хронологии событий более уместно искаженное от Козельск. Однако Храпачевский предложил и иную версию. Хабичи и гэрун-ко’уд – это разновидности феодально зависимого населения, которое Субэдэй, должно быть, набрал среди покоренных народов (булгар, буртасов, саксинов, башкиров, мордвы, марийцев и чувашей), в войне с которыми он участвовал в 1236–1238 гг. Кроме того, из процитированного текста видно, что город взяли только после прибытия Субэдея с подкреплениями: то есть зимой 1237/38 г. его «окружили, но не взяли», а в 1240 г. осенью, как считает Храпачевский, взяли. Таким образом, наиболее подходящим под транскрипцию топонимом поселения, которое могли штурмовать осенью 1240 г., оказывается Торческ, маленькая крепость на юге Киевского княжества[276]. Без ответа остается только вопрос: а как мог Бату пытаться безуспешно штурмовать Торческ ранее 1240 года? Он не пересекал Днепра, и это сложно оспорить.

Еще более странной предстает композиция после того, когда {Е-ле-бань} исследователь предлагает читать как «Юрий-бан» и понимать под ним великого князя Юрия Всеволодовича, которого, оказывается, Субэдей победил тоже только в 1240 г. В личной переписке с Храпачевским я задал вопрос: «[На С. 181 «Юань ши»] Е-ле-цзань Вы переводите как Рязань, а [на С. 230] Е-ле-бань – как Юрий-бан. Не кажется ли, что если два иероглифа из трех совпадают, то это так сказать «однокоренные» слова? Очень уж необычным выглядит использование «венгерского титула «бан» применительно к князю Юрию. Ведь окончание «бань» вполне характерно для монгольских имен – Шибан (Си-бань; С. 232), Хабал (Ха-бань; С. 226) или обок дорбен (Долу-бань; С. 135)»[277].

Историк довольно пространно аргументировал свое мнение тем, что, во-первых, понятие «однокоренных слов» для китайского языка чуждо; во-вторых, венгры особенно запомнились монголам, отчего они легко заимствовали их титул «бан», который, к тому же, «алтайского происхождения»; в-третьих, «Юань ши» демонстрирует удивительное непостоянство в написание иноземных топонимов и личных имен, включая монгольские. В своей последней монографии Храпачевский указал также, что «в событиях на Руси монголы сталкивались со множеством как «Юриев»-людей (князей), так и городов «Юрьевых»[278]. В следствии этого, монголам особенно запомнилось имя Юрий, как обобщенный тип русского правителя.

Следует признать, что сведения из приведенного текста «Юань ши» действительно не позволяют однозначно разместить их в череде событий нашествия на Русь, известных по другим источникам. Однако вариант с Торческом, предложенный Храпачевским, уводит еще дальше от имеющихся данных. Главное затруднение, которое пытается преодолеть исследователь, касается согласования вызова Субэдея с великим ханом и значительного промежутка времени, который отделяет первую попытку штурма от второй. Все это сложно втиснуть в рамки периода с декабря 1237-го (осада Рязани) по апрель 1238 г. (осада Козельска). Однако если под Ту-лисы-гэ понимать Торжок, то его взятие действительно совпало с гибелью Юрия Всеволодовича, которого прежде разбили, но не поймали. Стоит лишь допустить, что к Торжку подступил сначала один Батый, и лишь потом к нему присоединился Субэдей, который пригнал крестьян для осадных работ и руководил успешным штурмом? Известно ведь, что Торжок осаждали дольше других городов – две недели. Еще дольше осаждали Козельск, где, как известно по источникам, именно Бату не мог справиться и ждал помощи. Все это могло слиться в пассаж из «Юань ши» и отражающий представление об исключительных полководческих талантах Субэдея.

По сообщению Рашид ад-Дина, после занятия Козельска монгольская армия остановилась там на отдых: «Тогда они расположились в домах и отдохнули»[279].

Однако, даже если город не был сожжен, что удивительно, задержались они в нем ненадолго. Летописное описание говорит о грудах трупов, смрад от которых не мог позволить захватчикам длительное время находиться в этой местности. Согласно русским источникам, Батый не остался в занятой крепости, а сразу ее покинул, направившись в степь: «Батыеви же, вземшю Козелск, и поиде в землю Половецкую»[280].

Монгольские потери были колоссальными. Осада Козельска прибавила к ним еще как минимум 5 тысяч только убитыми. В общей сложности боеспособные части чингизидов уменьшились примерно на 40 тысяч всадников, из которых погибших было до 25 тысяч. Это более половины всей 70-тысячной армии, вторгшейся в Рязанское княжество (57 %). Даже оплошности руководителей русской обороны не позволили Батыю обойтись малыми жертвами. Было очевидно, что поход на Русь грозил сорвать успех наступления на Европу. От немедленного продолжения военных действий пришлось отказаться, и последовала почти трехлетняя передышка (весна 1238 г. – осень 1240 г.). В это время производились лишь эпизодические набеги, преследовавшие локальные цели и ограниченные по дальности (от степи не более 250–300 км).

Монгольское вторжение на Северо-Восточную Русь. 1237–1239 гг.

Совершенно непонятны те перспективные планы, которыми руководствовались монголы зимой 1238 г. в отношении Северо-Восточной Руси. Они навели в землях хаос. С отдельными поселениями (возможно, с Ростовом) были заключены некие соглашения. Другие – просто разрушены, а жители уведены в полон. Областная администрация в большинстве своем уничтожена. Причем никакой новой (оккупационной) системы управления создано не было. Летописи однозначно говорят, что монголы сначала «придоша», а потом «отидоша». О Москве говорится, что ее «взяша», а затем «отидоша». После взятия Торжка Батый «воротись», то есть повернул и ушел. О восшествии на великокняжеский стол Ярослава Всеволодовича сказано, что к началу 1238 г. «избави Бог рукою своею крепкою от безбожныхъ Татар»[281]. Взяв город, они его грабили, а потом покидали. Их действия напоминали карательную экспедицию, а не планомерное завоевание. Нет никаких признаков того, что захватчики желали изменить структуру властных полномочий в этих землях. На границах Рязани им отказали в уплате дани или, что скорее всего, просто не оказали должного почтения. Такие действия требовали порицания и возмездия, которое обрушилось на рязанских князей и их сюзерена. Возможно, монголы решили выждать, пока в разоренных землях не восстановятся традиционные институты правления, а уже затем применить дипломатическое давление, чтобы утвердить систему постоянного данничества. Причем в ханской ставке хорошо понимали, что ни о каком новом походе в северные регионы речи идти не может. Даже используя эффект внезапности и плохую организацию противника, они потеряли почти половину армии, а если бы враги были более подготовлены, то могла случиться катастрофа. Все это настраивало Батыя на более миролюбивый лад. В любом случае, главной цели он достиг – непокорные владения на флангах его наступления на Европу были устранены. Монгольская армия могла не опасаться вражеских атак с этой стороны. Закрепление своего влияния в этих землях империя могла на некоторое время отложить.

§ 3. Русь межвоенная: от Рязани до Киева, 1238–1240 гг

Монгольские войска покинули Северо-Восточную Русь в марте 1238 г. Наступил период затишья и подведения итогов. Люди возвращались в свои дома или на пепелище, князья пытались восстановить нарушенную администрацию.