Монгольское нашествие на Русь 1223–1253 гг. - Хрусталев Денис Григорьевич - Страница 43

Как известно, все перечисленные в этом летописном сообщении города имели стены и оборонительные укрепления, причем порой, как в случае с Переславлем-Залесским, весьма значительные. Ниже мы будем рассматривать осады таких городов, как Торжок и Козельск, из которых лишь первый обладал действительно полновесной фортификацией, но на взятие как одного, так и другого монголы вынуждены были тратить по нескольку недель. Надо полагать, такие первоклассные крепости, как Переславль или Ярославль, могли держать более длительную оборону. Однако отдельные отряды монголов брали суздальские города «с ходу». Причин этому было несколько. Во-первых, конечно, уход опытных воинов к великому князю. А во-вторых, возможно, сговорчивость монголов в тех населенных пунктах, которые не оказали им сопротивления. Они торопились, им удобнее было сохранять население, если те не сопротивлялись и не озлобились. Кроме того, для розыска князя в заволжских лесах требовались проводники, без участия которых все усилия были бы тщетны. Описанию погромов в Рязанской земле, Москве, Суздале и Владимире в летописи уделено значительно больше места, чем разорению других городов Суздальщины. Про них сказано кратко: «несь места идеже не повоеваша» или «оттоле всю ту страну и грады многы все то плениша, доже и до Торжку, и несь места ни в(е)си, ни сел, тацех редко, идеже не воеваша»[249]. Используются глаголы «взяша», «плениша», «воеваша», но нет «пожгоша», «убиша», «избиша», «емше», «яша», «огневи предаша», как ранее.

Можно предположить, что многие города сами открыли ворота, отчего захватчики не подвергали их разграблению, а количество убийств было невелико и ограничивалось административной верхушкой. Так, о Ростове это следует говорить со всей определенностью. Ростов упомянут среди других объектов татарского «пленения», но после битвы на Сити именно туда вывозят тело павшего князя Василько и его встречает «множество народа». При этом ростовский летописец, современник событий, текстом которого мы пользуемся, не сообщает о присутствии монголов в городе. Само создание летописного свода, которое стало возможным в 1239 г., свидетельствует, что захватчики не нанесли городу значительного материального урона и население сохранилось. Об Угличе местный уездный учитель Ф. Х. Киссель в 1844 г. опубликовал даже «подробности сдачи» города монголам, основываясь на некоей «древней угличской летописи»[250], что, конечно, является легендой, но демонстрирует устойчивую местную традицию, согласно которой город избежал штурма.

Дополнительные сведения о судьбе других русских городов не получают подтверждения и потому не подлежат однозначному прочтению. Ростовский летописец 1239 г. перечисляет следующие города, «взятые» монголами в феврале после Владимира: Ростов, Ярославль, Городец Радилов, Галич Мерский, Переславль-Залесский, Юрьев-Польский, Дмитров, Волок Ламский, Тверь. Другие источники добавляют Кострому, Углич, Кашин, Стародуб и Кснятин. Всего получается 14 городов, как и отмечено летописью. При этом Переславль-Залесский осаждали пять дней, как следует из сообщения Рашид ад-Дина, а пленению Ростова, как следует из летописи, никакого военного столкновения не предшествовало. Вероятно, следует признать, что мирное подчинение городов монголам вовсе не говорит о полном отсутствии вооруженных стычек и локальных конфликтов.

Наоборот, поражения и пассивность великого князя Юрия должны были вызвать всплески негодования и серию безрассудных предприятий. Так, в Ярославле сохранилась легенда о сражении на «Туговой горе», которая, как считают исследователи, может содержать отголоски реальных событий сопротивления монгольской экспансии. Недавние археологические раскопки подтверждают, что в Ярославле был бой.

Конструкция летописной фразы о «взятии» Переславля заставляет думать, что речь идет о вооруженном столкновении под его стенами, после чего («оттоле») последовало «пленение» «всей той страны». Однако даже если случались русско-монгольские стычки, то к длительной осаде или существенной задержке монгольского наступления они не приводили. Нашествие развивалось очень стремительно.

По летописям известно, что 20 февраля 1238 г. интервенты подошли к Торжку. Получается, что к этому моменту они должны были уже занять Юрьев, Переславль, Дмитров, Волок, Тверь, а также преодолеть в общей сложности не менее 500 км (от Владимира до Торжка по прямой – 350 км). После штурма Владимира 7 февраля на такой марш-бросок у кочевников было не более двух недель, притом что они задержались у Переяславля (на пять суток?). Средняя скорость в этом случае составляет примерно 35–40 км в сутки, что даже для современных воинских подразделений очень неплохо. Конечно, в случае с Торжком речь идет не обо всей монгольской армии, а о части, авангарде. Длительность осады этой крепости (две недели) свидетельствует о том, что основные монгольские силы подошли к ней позже, после того как «повоевали» остальные земли. Кроме того, остановка у Торжка могла носить запланированный характер. Поход авангарда далее не имел особого смысла и в лесистых землях мог закончиться катастрофой. Войска Батыя гнались в поисках великого князя Юрия, который, это было очевидно, желал воссоединиться с новгородским ополчением где-то в этих местах, отчего и требовалось его упредить. В случае если великого князя у Торжка не было, все дальнейшие поиски требовалось перенести в другую местность.

Батый был недалек от истины, когда избирал предположительные пути отхода Юрия. Князь действительно отступил на север, к новгородской границе, но укрылся в стороне от многонаселенных мест и проторенных дорог, вследствие чего сумел длительное время оставаться незамеченным. На него наткнулся отряд из другой части монгольской армии.

Ярославль. XIII в.

Согласно летописному рассказу, после занятия Владимира монголы разделились на три группы. Одна сразу двинулась к Волге, возможно, ради соединения с частями, которые должны были подойти из Волжской Булгарии. Далее они «попленили» Городец Радилов, Кострому, другие поволжские города «и до Галича Мерьского». Две другие группы войск совместно двинулись к Переславлю, который взяли за пять дней. Не дожидаясь падения цитадели, армии должны были разделиться и силами отдельных отрядов продолжить поиски затаившегося князя Юрия. После захвата Переславля основная часть ушла на Юрьев, Дмитров, Волок, Тверь «и до Торжку». А второй отряд поспешил к древней областной столице – Ростову, откуда ходил на Ярославль и Углич. Именно из этой части, действовавшей в районе Углича, происходил отряд багатура Бурундая, внезапно натолкнувшийся на русские войска у реки Сить и разгромивший их. Этот темник уже успел зарекомендовать себя одним из виднейших полководцев Батыя. Он не был ханского происхождения, а выдвинулся исключительно благодаря своим военным талантам. В южнорусской повести о монгольском нашествии он известен как покоритель Волжской Булгарии и Суздальской земли – по списку он расположен сразу за великим Субэдеем[251]. Надо полагать, немалую славу Бурундаю принесло убийство Владимирского великого князя Юрия Всеволодовича.

Угроза, исходившая от великого князя Юрия, была вполне ощутимой. Еще недавно монголов мучили осложнения, вызванные деятельностью хорезмшаха Джалал ад-Дина. До своей гибели в 1231 г., он более десяти лет боролся с монголами, оставаясь лидером то партизанского, а то открытого военного сопротивления. В 1226 г. он даже восстановил независимость Персии, полностью изгнав из нее захватчиков и став султаном. Борьба с Джалал ад-Дином длительное время сковывала силы империи и ознаменовала первые годы правления Угэдэй-хана. Только смерть знаменитого «монголоборца» позволила добиться покорности в Персии и Хорезме, раздавить партизанские центры в горах Курдистана. Теперь империя опять стояла перед угрозой зарождения нового очага сопротивления в заволжских лесах. В ханской ставке должны были осознавать важность происходящего и неотложность принимаемых мер.