"фантастика 2023-136". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Борисов-Назимов Константин - Страница 254

— Так кто за рулем-то находился? — поинтересовался я. — Тачка крутая, парень, вроде, молодой ей управлял.

— Клан Сергеевых, сын Ивана Степановича, — понизив голос, шепнул полицейский. — Ты вроде парень не глупый, если правильную позицию займешь, то на лечение перепадет. Большинство пострадавших вину на себя берут, мол массовое помешательство нашло и пошли на красный за каким-то придурком следом, хотевшим спровоцировать ДТП.

Блин, такого бреда слышать не приходилось. Одного не понимаю, почему дело расследует обычный лейтенант, а не стражи за одаренными? Правда, еще про клан Сергеевых ничего не знаю, но, думаю, дело в нем.

Так и оказалось, сынок главы клана за рулем тачки находился. Естественно, ни о каком справедливом расследовании и речи не идет. Это мне Анечка поведала, как и многое другое. Что Герман, так зовут виновника ДТП, ни с кем и ни с чем не считается, ну, кроме отца, но тот души в своем чаде не чает и все тому дозволяет, а на непотребства глаза закрывает. Молодой человек, который оказывается мой ровесник, гоняет по городу, устраивает охоту на хорошеньких девушек и тех увозит на одну из многочисленных турбаз. Не все оттуда возвращаются, никто их не находит и не ищет. Если случаются крупные драки, то там или лично Герман заводила или его приятели.

— Так что никаких перспектив в торжестве справедливости. Жив остался — радуйся, может еще и на лечение подкинут деньжат, — завершила она разговор, словами лейтенанта.

— А другие пострадавшие? — мрачно поинтересовался я.

— Те, кто на дороге остался — ничего не скажут, а остальных так или этак убедят, — пожала медсестра плечами и отправилась по своим делам.

Врачи мной время от времени интересуются, но ни о каких обследованиях речи нет.

— Еще не вспомнил кто ты? — дежурный вопрос и после отрицательного на него ответа про мою персону забывают.

Кости у меня восстановились, больничный дворик травами богат. Конечно, свари я пару зелий и наделай мазей, то уже мог бы и вовсе о происшествии забыть, но и так неплохо. Гипс только покоя не дает, под которым все чешется и прыгать на костыле непривычно и неудобно. Три недели пролетели быстро, за это время изучал газеты, которые хоть и за старые числа, но картину мира немного раскрывают.

Княжество Русское в мире не на первых ролях. Мало того, даже мускулами потрясти не может, нет военной мощи и сильного вооружения. Одаренных, избравших военную стезю не так и мало, но… платит князь контрибуцию Европе за целостность имперских границ. Сумма не такая большая, но из-за несвоевременных перечислений, перекредитований, неправильных вложений, которые делали предшественники и советники бывших правителей Российской империи, то сейчас и вовсе все плохо и разобщено. Губернии имеют права издавать свои законы и плевали на столичные указы. При всем этом корпорации кланов процветают, те, которые могут отстоять и защитить свои активы. С приходом на трон нового князя всегда начинается передел сфер влияний, но страдают второстепенные предприятия или те, кого отдают на откуп. В том числе и случаются рейдерские захваты, когда глава клана «случайно вместе со всеми родственниками погибают». Так вероятно и со моими родичами произошло. Правда, в газетах и журналах фамилии Жерговых не встретил, но это и понятно, не вчера печальные события случились.

— Паря без памяти, тебя заведующий к себе зовет, — подошла ко мне старшая медсестра, зло зыркая по сторонам. — Чего тут расселся-то? Если болен — в палате лежи! Тебе и так хоромы отвели!

Да, тут с ней не поспоришь, так и лежу в закутке размером два на три и еще рядом с туалетом. Слышимость отличная, как дернут за веревку, чтобы смыть унитаз, так вода словно на меня льется.

Перед дверью кабинета прочел табличку: «Главный врач Перговский Илья Федорович». В кресле сидит усталый пожилой человек, в застиранном пиджаке и перебирает какие-то бумаги.

— Разрешите? — спросил я.

— Проходи, — кивнул он и указал на кресло: — Сесть можешь? Если хочешь, то стул у стены.

Доковылял я до стула и подвинул его к столу главного врача, после чего уселся и посмотрел на Илью Федоровича.

— Завтра тебе снимут гипс, проведут осмотр и можно выписывать, — постучал он ручкой по столешнице. — Или есть проблемы, жалобы?

— Нет, — пожал я плечами. — Память вот только, — тяжело вздохнул.

— Да-да, эту твою проблему знаю, но ничем помочь не могу. Конечно, можно отыскать целителя, кто возьмется за процедуру восстановления воспоминаний, но это стоит денег.

— Дорого? — уточнил я.

— Тысяч пять, не меньше, — мгновенно ответил тот. — Но, видишь ли, дело еще в документах. Выписать неизвестного не имею права, если только передать тебя в другое лечебное заведение. Но оттуда выйти сложно, препараты специфические, как и условия.

— Это вы о чем?

— О психиатрической больнице мой юный друг, именно о ней и ни о чем другом, — поморщился главврач и взгляд в сторону отвел.

— Э-э-э, но я же не псих, — возразил ему, не очень понимая, к чему эта беседа.

— Конечно нет, но пойми, таковы правила! Мне искренне тебя жаль и есть желание помочь, но… — он замолчал, выжидающе на меня посмотрев. Не дождался закономерного вопроса и продолжил: — Та неприятность, в которую ты угодил вызвала широкий резонанс. Да еще так совпало, что князь требует приструнить всех, кто совсем уж вышел за рамки дозволенного. Тебе предлагают компенсацию и надеются, что ты проявишь благоразумие и подпишешь протокол с нужными показаниями.

— И какую поставлю подпись? — хмыкнул я.

— На выбор, — подвинул он ко мне картонную папку, на которой крупно напечатано «Дело», но строки не заполнены. — Возможно тут есть и твои документы, но по фотографии нам не удалось тебя идентифицировать.

— Это все, кто погиб в том ДТП? — поразился я стопке удостоверений личности.

— Нет, верхние три, остальные за прошлые года, но родственников не нашли, — пояснил главврач.

Мне на выбор предложили два варианта. И каждый из них плохо пахнет. Опять-таки, моя личность окажется засвеченной, клану Сергееву буду неугодным в любом случае, как-никак свидетель, который может изменить показания и покаяться. Черт! Уже середина августа, скоро сентябрь, а там и до холодов рукой подать. Моих средств надолго не хватит, гостиницу или квартиру снимать дорого. Впрочем, я не собирался в большом городе останавливаться.

— И чего молчишь? Вариант неплохой, — устало сказал главврач.

— Но с таким подходом я родню не отыщу, — посмотрел на удостоверение личности молодого парня, весело улыбающегося с фотоснимка, и вдруг отчетливо осознал, что не смогу взять ни одни из этих документов. Это все равно что предать самого себя. — Если посодействуете и выправите новые документы, — протянул доктору папку, — то под протокол заявлю, что не помню момента аварии. Готов подписать любые бумаги.

— Но не своей подписью, — прокомментировал Илья Федорович и вновь постучал ручкой по столешнице. — Мне эта ситуация не нравится, но пойми, нас, если захотят, пережуют и не подавятся. Ладно, иди и до утра подумай, завтра поговорим.

Попрощавшись с главврачом, я отправился в процедурную, отчетливо понимая, что из больнички необходимо делать ноги. Если завтра гипс решили снять, и это произойдет на день раньше, то ничего страшного не случится. На утро меня в больнице быть не должно!

— Да что ж вы за изверги?! Разве так можно?! Прошу, помогите вы ей! Девочка три недели мучается. От таких же симптомов ее брат умер, а вы ничего не делаете! — кричит на Семена Петровича, врача, который тут один из лучших, усталая женщина.

— Поймите, в вашем случае официальная медицина бессильна. Переливание крови не поможет, мы можем только облегчить страдания, — с сочувствием отвечает врач. — Если бы мог хоть что сделать, то, не сомневайтесь, приложил бы все силы.

— А может это все из-за того, что у нас нет денег и мы из деревни? — устало произнесла женщина.

Почему меня зацепил этот разговор? Где-то на краю сознания какая-то неосознанная мысль мелькнула. Или из-за того, что натура травника не далеко от целителя ушла? Кстати, Семен Петрович про последних что-то женщине говорит и какие-то астрономические суммы называет. Слушать не стал, решил познакомиться с больной и посмотреть, что у нее за проблемы. Бочком прошел в процедурную, где на топчане лежит девочка годиков четырех на вид и больше никого. Медсестры нет, опять, где-то чаи гоняет, а за дверью женщина уже в истерике кричит, что у нее нет возможности найти двадцати тысяч, даже если она все свои органы продаст и, то такую сумму не наберет.