Снежное видение. Большая книга рассказов и повестей о снежном человеке (СИ) - Фоменко Михаил - Страница 107

— Если придется, — спокойно ответил Моран. — По моему мнению, мы столкнулись с биологической опасностью худшего типа. Но я готов предоставить некоторое время для проверки этой идеи, прежде чем перейду, так сказать, к ядерному оружию.

Клинт ухмыльнулся. Он почувствовал, как оскалились зубы. Все ради сына. Все.

— Так сказать… Ее идея — и моя тоже, уважаемый специальный агент.

Клинт обвел всех взглядом и удивился, заметив улыбку Дамероу.

— Я пойду за Стивом, — сказал он. Как ни странно, голос вовсе не дрожал от ужаса. — Пусть двое из вас принесут убитых двойников. И нам все же понадобятся дети.

— И целый полк психиатров, — пробормотал Моран. — Разумеется, если кто-нибудь из них выживет.

— Это не гребаное кино, — сказал Клинт агенту. Он снял «глок» с предохранителя, сунул пистолет за ремень, глубоко вздохнул и снова направился к кровавому залу «Фиш-Крика».

Следом за ним в кафе вошли Санфайр и Моран. Сан-файр тут же пошла за убитым ею двойником, а Моран с Клинтом опасливо приблизились к двери холодильника номер три.

Дверь все еще была открыта.

Клинт посмотрел на Фредди Койчи и произнес молитву Господу, в которого все равно не верил. Затем завернул за угол и вошел в холодильную камеру.

Там был Рохан — лежал лицом вниз в луже крови, которая уже превратилась в темную застывшую грязь. Мартинес привалилась к стене у двери с пистолетом на коленях, на ее лице и шее виднелись три дыры от пуль. Там был и Уолтер Арнасон, хотя Клинт узнал его лишь по одежде.

И двойник с почти оторванной пулей головой рядом со Стивом.

Клинт подошел к Стиву, чье тело показалось ему очень маленьким. Скорчившийся труп лежал на железной тележке Шелли в груде окровавленного мяса. Это был глубокий старик, на тонких костях висела морщинистая кожа. Шрамы все еще казались знакомыми. Клинт мельком подумал о Хобсоне и поднял на руки, как ребенка, останки Сведского Стива.

У самой двери тело напряглось. Клинт поглядел вниз и увидел, что губы старика шевелятся. Он чуть не выронил свою ношу, когда старик что-то невнятно прошептал.

На парковке они положили на землю все три тела. Сан-файр начала, монотонно напевая, обходить их по кругу. Испуганные мужчины и женщины, вооруженные винтовками, выстроили детей Сведена в больший круг. Клинт поднял голову и заметил, что прямо на него смотрит Марджи. Ее глаза так глубоко запали, что могло показаться, будто ее избили. Она чуть качнула головой и опустила взгляд.

Он был бесконечно рад, что Сьюзен улетела на вертолете. Хотя бы дочь выживет.

Санфайр жестом велела людям в кругу открыть проход к лесу. Она продолжала ходить вокруг тел, поводила руками, ее голос поднимался и падал в монотонном напеве на неизвестном Клинту языке. Было чертовски холодно, с высоких небес полетели, рассекая воздух, первые снежинки.

Все они стояли, не шевелясь, и слушали песнь этой хип-пушки времен «Нью-Эйджа», а их дыхание висело на ними тяжелыми облачками несбыточных надежд.

Из леса показался первый двойник.

— Молитесь за него, — произнесла Санфайр, вплетая эти слова в свою песню и продолжая двигаться по кругу. — Молитесь за них.

Клинт прикидывал, сколько всего может быть двойников. Люди вокруг него начали читать молитву Господню.

— Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое…

Санфайр все еще кружила вокруг тел и напевала. Ее голос, движения рук и тела манили двойника в круг. Другой двойник выступил из теней, чтобы посмотреть, что случится с первым.

— Да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе…

Еще два. Первый двойник опустился на корточки рядом с телом старика. Снег повалил хлопьями. Кто же из этих двойников — его сын, раздумывал Клинт.

— Хобсон, — тихо произнес он, стараясь не заглушать молитву. — Хобсон Бернард Амос.

— Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим.

Уже девять двойников один за другим пробрались в круг. В морозилке ведь было двенадцать? Двое убиты, значит, вне круга остался только один? Клинт снова и снова повторял имя сына и не мог различить Хобсона среди двойников.

— И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого.

Появился десятый. Клинт подумал, что всего их было, должно быть, тринадцать, и еще один двойник оставался в лесу. Он не понимал, откуда пришла мысль о тринадцатом, но знал это твердо.

Хобсон еще не пришел.

Клинт положил «глок» на землю, разорвал круг, сел рядом с двойниками, собравшимися у тела Стива, и раскрыл объятия.

— Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.

— Хобсон Бернард Амос, — сказал Клинт, и его сын, искривленный и маленький, окутанный мехом и яростью, бросился к нему.

Санфайр замкнула круг около них. Дети держались за руки, за ними стояли взрослые, и они пели песнь закатов, и прыжков лосося в реке, и исчезающих за горными вершинами птиц. Клинт услышал знакомый хищный крик, и огромный ястреб, которого он видел во сне, вырвался из облаков и устремился к ним. Птица летела прямо в середину круга, где сидел Клинт, широко расставив когти и рассекая воздух громадными крыльями.

Двойники забрались на тело Стива, как скорпионы на спину матери. Двойник, что был когда-то Хобсоном, пытался вырваться из рук Клинта и присоединиться к новоявленным братьям, а ястреб вцепился когтями в тело Стива и взмахнул крыльями, вновь уходя в высоту.

Клинт крепко держал маленькое тело, не желая снова потерять сына. Напротив него, в кругу взрослых, дрожало лицо Марджи, и слезы текли из ее запавших глаз. Сан-файр глядела на него сверху с жалостью и решимостью. Хобсон извивался, стараясь вырваться.

Наконец Клинт посмотрел на Дамероу. Она покачала головой.

Тогда Клинт разжал руки и отпустил сына.

Клинт Амос и Барли Джон Диммитт удили рыбу на реке Уилламетт{77} неподалеку от острова Сауви. Ни один из них не жил больше в Сведене. И никто там не жил с тех пор, как прошлой осенью неожиданный лесной пожар, какие бывают только летом, уничтожил город. Огонь бесновался даже в снегу. Пожар случился как раз вовремя и поставил удобную точку в деле об исчезнувших телах, так что Морану оставалось только подогнать результаты криминалистической экспертизы.

Марджи нынче жила с сестрой в Айдахо и говорила, что когда-нибудь, может статься, вернется. С ней уехали Клинт-младший и Сьюзен. Клинт понимал, что никогда больше их не увидит.

Он и Барли Джон по-прежнему держались вместе, ведь у них никого не осталось. Теперь они разговаривали все меньше. Клинту нравилось бывать на воде, частью потому, что над рекой он время от времени видел или слышал ястреба. К тому же от середины реки до деревьев было очень далеко.

Клинт закинул удочку, но поплавок сорвался и крючок погрузился слишком глубоко. Он дернул леску и почувствовал, что она натянулась.

— Проклятье.

— Должно быть, — согласился Барли Джон.

Клинт потихоньку выбирал леску: не хотелось ее просто так обрезать. Леска подалась. Тяжесть все еще чувствовалась — мертвый груз, не рыба. Охваченный любопытством, он потянул сильнее.

Перед ним оказался засевший в глине и обросший мелкими ракушками старинный пистолет. По-настоящему старинный. Рукоятка чуть выгибалась назад, и когда Клинт потер пистолет большим пальцем, показался восьмигранный ствол.

— Что скажешь? — спросил он, протягивая пистолет Барли Джону.

— Он тоже проклят. Совсем как мы.

Клинт пожал плечами и посмотрел на воду. Раздался пронзительный крик — не то ястреб, не то птица поменьше. Клинт взвесил на ладони покрытый илом пистолет. Он знал, кто стрелял из него и во что стрелял.

— Теперь ты принадлежишь реке, — сказал он и швырнул пистолет в воду.

— Как и все мы, — добавил он, глядя на свое отражение в мелкой ряби. Что-то большое пролетело над головой и отбросило на воду тень. Клинт закрыл глаза и стал вспоминать Хобсона.