Опаленные мечты (ЛП) - Олтедж Нева - Страница 22

Как капля воды точит камень. Упорно.

Рокко поднимается по лестнице, доходит до входных дверей.

Кап.

Я нажимаю на кнопку.

Машина взрывается, ее гладкий спортивный корпус поднимается на несколько футов в воздух в клубах огня, дыма и обломков.

Невольно улыбаюсь, глядя на оранжевый отблеск на испуганном лице Рокко Пизано, лежащего на земле. Возможно, это от взрыва, но я готов поспорить, что от шока. Интересно, он описался?

Что ж, я перепрыгнул с первой фазы на четвертую. Пора перестроиться и вернуться на путь истинный. Этот сукин сын потеряет все, что ему дорого, прежде чем я покончу с ним. Его роскошная жизнь вот-вот закончится.

Не отрывая глаз от экрана, беру трубку и набираю номер Феликса. Звонок раздается дважды, затем отключается. Я снова нажимаю на кнопку.

— Что? — рычит он.

— Ты записал меня?

— Сейчас час ночи!

Я переключаю сигнал на другую камеру, с которой Рокко виден лучше.

— И что?

— Я ложусь спать в восемь! — кричит Феликс.

— Хватит ныть и ответь.

— Ты в курсе, что берут за ставки? Бриллианты! Чтобы играть с ними, тебе понадобятся камни стоимостью не менее полумиллиона.

— Знаю. Феликс, ты меня записал?

— Да, да, сумасшедший ты мой, я записал тебя. Игрокам запрещено самим приезжать, поэтому за тобой пришлют машину. Секретность и все такое. Ты узнаешь время и место встречи утром перед игрой.

— Хорошо. — Я снова переключаю канал связи. Рокко и несколько охранников пытаются потушить пожар. — А как у нас обстоят дела с телом, о котором я просил?

— У нас никак. Я, как проклятый гробовщик, копаюсь тут ради тебя. Скажи мне дату, когда оно тебе нужно.

— Забирай, как найдется подходящий кандидат, и храни у себя, пока я не позвоню.

— Хранить? — кричит он. — Да, где мне, по-твоему, хранить чертов труп?!

— У тебя же есть морозильник?

— А что я скажу Гваделупе, если она решит приготовить carne asada и обнаружит в морозилке гребаный труп?

— Кто такая Гваделупе?

— Моя девушка, — огрызается он.

Я от удивления вскидываю брови.

— Тебе девяносто.

— Мне семьдесят пять! И, к твоему сведению, Лупе говорит, что я не выгляжу ни на один год старше пятидесяти.

— Скажи ей: «Извини, детка, это всего лишь работа». Она поймет. И, пожалуй, отведи ее проверить глаза.

— Да катись ты к черту, Аз.

Линия обрывается.

Я беру черный бархатный мешочек, лежащий на столе рядом с ноутбуком, и достаю небольшой зеленый камушек, поднимая его к свету. У Драго Попова, безусловно, хороший товар.

Глава 10

Чуть приоткрыв окно и убедившись, что меня не видно за занавеской, я подслушиваю разговор, происходящий на подъездной дорожке.

— Я мог умереть, Нино! — кричит Рокко. — Если бы бомба взорвалась на десять секунд раньше, меня бы уже не было! У меня на подъезде чертова воронка.

— Я попрошу проверить машину. Может, техники что-нибудь найдут. Нино — глава службы безопасности дона — подходит к машине Рокко или к тому, что от нее осталось, и упирает руки в бока. — Черт.

— Я думаю, это тот словенский ублюдок. Драго, — говорит Рокко.

— Ты имеешь в виду серба.

— Да плевать. Несколько дней назад у нас была стычка, а потом стрельба. Это расплата.

— Кто первый выстрелил? — спрашивает Нино.

— Я. Этот высокомерный засранец отказался иметь со мной дело! Я должен был доказать свою правоту.

Нино щипает себя за переносицу.

— Босу не понравится, как ты с этим справился, Рокко. На твоем месте я бы держался подальше от посторонних глаз.

— Это они начали!

— Я позвоню Драго и попытаюсь его образумить.

— Когда вернется Артуро? Мне нужно заниматься своими делами. Наши строительные проекты отстают от графика, а сроки приобретения недвижимости дышат мне в затылок. У меня нет времени разбираться с сумасшедшими, с которыми он сотрудничает.

— Без понятия. О его сестре по-прежнему ничего не известно. Он сходит с ума. — Нино вздыхает и направляется к своей машине. — Сегодня кто-нибудь приедет за обломками.

Я отхожу от окна и иду в ванную комнату, чтобы принять душ. Как всегда, я оставляю дверь в ванную открытой, чтобы не чувствовать себя так, будто стены смыкаются вокруг меня. Справиться с душевой кабинкой достаточно сложно, но, по крайней мере, стеклянные стенки помогают мне сдерживать тревогу. Когда они не сильно запотевают.

Запах дыма и горелой пластмассы проник во все уголки дома, отчего я почувствовала себя грязной и больной. Окна первого этажа пришлось забаррикадировать, их сейчас заменяют. Они разбились вдребезги от взрыва. В момент, когда это произошло, я проснулась в ужасе. Подбежала к окну и увидела пламя, поглощающее машину. На краткий миг мне показалось, что Рокко был внутри машины. И испытала облегчение.

Выключив воду и выйдя из душевой кабинки, обнаружила, что Рокко стоит в дверном проеме. На его лице застыло злобное выражение, словно он готов свернуть мне шею просто ради удовольствия. Я делаю шаг назад и прижимаюсь голой к холодной кафельной стене.

— Друзья моего отца хотели узнать, почему моя жена так быстро ушла вчера вечером, — говорит он и делает шаг в ванную. — Один из них спросил, может быть, тебе не нравится их присутствие. Или мое, если уж на то пошло. Это правда?

— Нет, — выдыхаю я.

— Но мне так показалось. — Он обхватывает меня за плечо. — У меня очень плохое настроение, bellissima. Следи за своим поведением, иначе результат тебе не понравится.

— Непременно. — Я киваю.

— Конечно, ты так и сделаешь. — Другой рукой он достает из-за пояса брюк пистолет и целится в лампу на потолке. Выстрел гулко отдается в маленьком помещении, и светильник разбивается вдребезги, осыпаясь сверху осколками и окутывая ванную комнату полумраком.

— Нет, — шепчу я.

— Да. — Зловещая улыбка расплывается по лицу Рокко, и он выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Темнота окутывает меня.

Я вскакиваю на ноги и вслепую бегу к двери. Как только нащупываю ручку, в ушах раздается звук поворачивающегося замка.

— Рокко! — кричу я, чувствуя, как в груди нарастает паника. — Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!

Ответа нет. Лишь удаляющееся хихиканье.

Закрываю глаза и опускаюсь на пол, пытаясь взять дыхание под контроль. В самом начале нашего брака я не была такой уж послушной. В первый раз, когда Рокко запер меня в шкафу и выключил свет, я послала его на хрен. Я села на пол, ожидая, что он вернется. Проходили минуты. Потом часы. Я начала что-то слышать. Возможно, это был просто шум снизу, но мне казалось, что он находится прямо здесь. Рядом со мной. Хотя никогда не боялась темноты — даже в детстве, — оказаться в этом маленьком темном пространстве и слышать вокруг себя странные звуки было страшно. Когда на следующее утро Рокко наконец выпустил меня, я была близка к тому, чтобы сойти с ума. С тех пор он делал это еще дважды, каждый раз, когда был особенно недоволен моим поведением. Это привело меня в ужас, и возникла моя клаустрофобия.

Я начинаю дрожать всем телом — то ли от нарастающей паники, то ли от быстро остывающих плиток пола подо мной, не знаю. Возможно, и то, и другое. С меня все еще капает вода после душа, и воздух вокруг меня становится прохладным. Мышцы затекли, и я не могу заставить себя встать и поискать полотенце. Терпеть побои гораздо легче, чем это. Я обхватываю себя руками и опускаю голову на колени.

И жалею, что не сохранила пальто Алессандро. Мысль о том, чтобы завернуться в него, заставляет меня чувствовать себя немного менее холодно. Не знаю, почему я все время думаю о нем. Жизнь с Рокко заставила меня презирать мужчин вообще.

Когда я мечтаю о возможности встретить кого-то нового, если мне удастся сбежать от мужа, в горле возникает тошнотворное чувство. До жизни с Рокко размышления о партнере обычно сводились к таким вопросам как, будут ли нам нравиться одни и те же вещи? А что, если наши музыкальные вкусы слишком сильно отличаются? Я рано встаю, а что если он предпочитает поспать? Такая вот ерунда. Тогда это не казалось ерундой. А сейчас? Теперь первое, о чем думаю, это о том, будет ли он тоже бить меня?