Граф Рысев 2 (СИ) - "Леха" - Страница 36

Тут я обратил внимание на то, что зрение стало возвращаться к норме, а когти втянулись в пальцы. Похоже, зрение развивается, а когти и эта просто умопомрачительная ловкость, как и умение лазить по стенам — это очередной подарочек от рыси. И их нужно учиться вызывать, чтобы эти умения появлялись, когда мне нужно, а не когда им приспичит появиться.

Последняя летяга заняла место в сумке, и я поднялся на ноги, подходя к туше. Оставлять здесь этот трофей я не собирался. Тут и шкура почти непробиваемая, кроме белого подшерстка на животе. И когти, и, скорее всего, много чего ещё. Может быть, кто-то из моих егерей знает, что это за хрень такая. Шкуру и когти продавать точно не будем. Но, может с твари можно ещё что-то взять. Рана на руке пульсировала, надеюсь, кровь, попавшая на неё, никак не отразится на моём организме. Решительно расширив разрез, я вскрыл сердце и вырвал макр. Он был очень необычны й, похожий на черный бриллиант.

Сразу же накатила эйфория. Я, собственно, макр сейчас достал из-за этих ощущений, они притуплял боль, и позволяли шустрее двигаться. Мне же ещё тушу волочь за собой. Бросив макр в сумку, я ухватил тварь за лапу. Полюбовавшись когтями, пошёл домой.

Бросив тушу во дворе под изумлёнными взглядами егерей, пошёл на кухню. Там выпотрошил и освежевал летяг и принялся делать супчик. В кастрюлю полетели три тушки с полным комплектом потрохов. Туда же я ссыпал раскрошённые в порошок макры этих летяг, мясо которых сейчас варилось.

— Что вы делаете, ваше сиятельство? — спросила Настасья, прижав руки к пышной груди.

— А на что это похоже? — спросил я, поднимая на неё глаза.

Пока суп варился, я быстро сбегал в первую попавшуюся ванну и принял наскоро душ. Теперь сидел голый пояс и разглядывал глубокие царапины на руке. На полу валялась куча пришедшей в негодность одежды, и перепачканная в крови сумка. Похоже, мне надо сумки и одежду оптом закупать.

— Да что же сами-то? Разве же я не приготовила бы целебного отвара? — Настасья смотрела на меня, как прокурор на мелкого воришку.

— Не причитай. Лучше выкини эту дрянь, да вон с тем разберись, — я кивнул на два пакета. В одном лежали шкурки летяг. Я знаю, что егеря умет их обрабатывать и выделывать. Шкурки пользовались спросом, да и самим нам могли пригодиться. Во втором пакете лежало то, что не шло в пищу и предназначалось на уничтожение. — Да остальные тушки заморозь.

— Вы ранены, ваше сиятельство, — Настасья решительно начала вытаскивать свою аптечку. — Сначала мы вашу рану обработаем, а потом уже всё остальное.

Перевязка по болевым ощущениям вполне сравнилась с прижиганием. Правда, собрав волю в кулак, сознания я на этот раз не терял. Но во мне всё ещё бродили остатки воздействия макра, которые существенно увеличили болевой порог. К тому моменту, когда Настасья закончила, цвет бульона сменился с розового на прозрачный. Еда для болезных была готова.

Я нагрузил на поднос себе и Маше всё, что нужно, затем посмотрел на кастрюлю. Ведь не просто так я три тушки сварил. Выпросив у Настасьи банку, перелил туда бульон, засунул мясо и остальные жутко полезные и такие же неаппетитные куски и позвал командира егерей.

— Пусть кто-нибудь отнесёт это в училище. Отдаст или капитану Сусликову, на крайний случай полковнику Пумову.

— Летяга? — егерь опытным взглядом окинул банку. — И кому такой подарок?

— Курсанту Чижикову. А то ещё сдохнет ненароком, или дара лишится. А оно мне надо виноватым себя чувствовать.

— А вы-то при чем, ваше сиятельство? — егерь даже удивился. — Вы их на аркане за ворота не тащили.

— Я должен был предвидеть последствия, — покачав головой, кивнул на банку. — Это приказ. Обсуждению не подлежит.

— Как скажете, ваше сиятельство, — проворчал егерь. — И всё одно я считаю, что это слишком щедрый подарок. Бульона бы хватило с кусочком печени.

— Это не подарок, а инвестиция, — я усмехнулся.

— Что? — егерь недоуменно посмотрел на меня.

— Ничего, выполняй. А то время упустим.

Он взял банку и ушёл. Даже его спина выражала недовольство. А он продолжал бурчать себе под нос, что с такими замашками молодой граф клан по миру пустит. Что гордые рыси будут вынуждены побираться и помойки ворошить. Я только головой покачал. Там во дворе туша лежит, стоимость которой я даже предположить себе не могу, а он одну летягу пожалел. В какой-то мере понять егерей можно. Они ведь меня из кафешки по прибытию вытаскивали как раз после конфликта с этим самым Чижиковым. Вот только я не припомню, чтобы и дома ПроРысевы отличались особой щедростью. С одной стороны они правы. Но с другой, надо всё-таки совесть хоть немного иметь. Что-то же должно нас отличать от тех же Свинцовых или Ондатровых.

Забрав поднос, я пошёл в свою спальню, где сейчас находилась Маша. Пора и нам подлечиться.

— Вы бы хоть рубашку накинули, ваше сиятельство, — проворчала Настасья.

— В этом нет необходимости, — бросил я. Спать в другой комнате я всё равно не собираюсь, так что пусть уже слуги привыкают. Да, вот такой у них безнравственный хозяин. Так ведь художник, что с него возьмешь?

Игнат подошёл к пропускному пункту училища, когда уже совершенно стемнело. Пешком он не шёл, Кузьма подвёз его на машине. Егеря всё ещё были взбудоражены тем фактом, что молодой граф ушел один без них, как потом выяснилось, на охоту. Да ещё и притащил зверюгу четвёртого уровня, которая не понятно каким чудом до сих пор была живой. Всё-таки нулевой уровень ослабил тварь, иначе граф так просто с ней не справился бы. Но, сам факт того, что он ушёл один, взяв с собой только свою красавицу, заставлял нервничать. Что это значило? Что он не доверяет тем, кто с радостью за него жизнь отдаст?

— Кто такой и чего на ночь глядя притащился? Комендантский час, не слышал про такое? — грубо спросил Игната дежурный.

— Игнат ПроРысев, — хмуро представился егерь. — На егерей комендантский час не распространяется, если ты не знал.

— А, так ты егерь, — протянул дежурный. — Так что надо?

— Граф Рысев прислал меня с поручением. Но говорить я буду только с капитаном Сусликовым или полковником Пумовым. — Ответил Игнат, поправляя на плече сумку с банкой.

— Ну, с капитаном сейчас говорить довольно сложно, — протянул дежурный. — А беспокоить полковника в такой час… Ты же понимаешь, что, если дело плёвое, то нас по головке за это не погладят. А Пумов и так сейчас злой, как демоны десятого уровня.

— Да как хотите, — пожал плечами Игнат. — Я так и передам графу, что дежурные не захотели тревожить Пумова, поэтому Чижиков потерял дар, или помер, если совсем уж не повезло, — и Игнат развернулся с твёрдым намерением уйти.

— Эй, подожди, — его сразу же остановил голос дежурного. — Что ты там про Чижикова говорил?

— Граф Рысев передал лекарство, которое поможет его каналам стабилизироваться. Но, раз вы не хотите позвать…

— Да хотим мы позвать, не переживай, — и один из дежурных сорвался с места и побежал к полковнику.

Второй остался на посту, с любопытством разглядывая егеря.

Ждать пришлось недолго. Уже через десять минут убежавший дежурный вернулся в сопровождении лысого полковника в очках.

— Ну? — хмуро спросил он Игната. — Я полковник Пумов. Что граф Рысев велел мне передать.

Игнат бросил взгляд на перстень на руке Пумова. Тот увидел его взгляд, усмехнулся, и протянул руку, чтобы пума на нём была видна во всей красе. Опознав животное на перстне, Игнат кивнул и вытащил из сумки банку.

— Вот, Евгений Фёдорович лично охотился сегодня вечером, чтобы лекарство сварить вашему безголовому курсанту. — Сказал он, протягивая банку Пумову.

— Что это? — полковник с любопытством смотрел на содержимое банки.

— Летяга. Правильно сваренная со всеми положенными добавками, — скучающим тоном проговорил Игнат. — Обычно с неё только печень берут, но, можно и так.

— Я знаю про печень, — медленно произнёс Пумов. — Но никогда не слышал, что с летяги можно использовать что-то ещё.