Пастыри чудовищ. Книга 2 (СИ) - Кисель Елена - Страница 139

Хорошо, что её повели наверх. В подвалах было бы сложнее. Здесь можно представить, что ты – в чаще, среди густых зарослей… Встретила вот на ровной дорожке разбойников: двое простых парней руки растопырили, не знают, что делать. Один оцепенел – эй, проснись, Лайл, нам ещё уходить отсюда придётся! И главный – который забывает, что рядом с ним стоит его кузен, и подаётся вперёд, будто готовясь к прыжку, и голос у него начинает оковываться в металл:

– Даже и так? Я и не знал, что варги такие занятные. Стало быть, сутки на то, чтобы убраться – и это лучший вариант. Я верно понимаю? Да, Лайли? Любезная барышня, а не просветите ли вы нас, как в вашей прекрасной головке выглядит тот вариант, что похуже? Чтобы, так сказать, совсем уж проникнуться серьёзностью ситуации.

Это хорошо, так и надо продолжать. Можно ещё выиграть чуть-чуть времени. И, может быть, увидеться со знакомым.

Проснись, Лайл Гроски.

– При плохом варианте вы не получите от меня даже часа. Я повяжу вашу шайку и сдам службе Закона, будете сопротивляться – получите кучу травм разной степени тяжести, а подземные ходы вам вряд ли помогут.

Лайл выглядит забавно с приоткрытым ртом. Он, кажется, даже искренне верил, что сможет договориться. Может быть, Лайл-из-прошлого даже полагает, что она немного сошла с ума: пришла в разбойничье логово и бросается пустыми угрозами…

– Она у вас малость юродивая, а? – Эрлин полагает так же. – Как король Илай, что ли? А, Лайли? Парни, а вас там тоже прохватило от тона – так, что коленки ослабли? И где это мой запас штанов, а… Ну так как, вы там готовы собираться, бросать товар, рвать когти подальше от Вейгорда?

Охранник с Даром Воздуха – хватается за живот, другой пучит глаза в притворном ужасе. Но притворной любезности в голосе Эрлина всё меньше, и глаза у него теперь сужены недобро.

– А то как вы думаете, парни… вдруг она, скажем, уже успела связаться с Корпусом Закона? Или вызвала сюда этих своих ковчежников из питомника – жуть! Или вдруг она сейчас как применит какие-нибудь варжеские тайные силы – ну, скажем, зверей на нас напустит, или что она может?

– Такого, пожалуй, не могу, – Гриз слышит за тоном – мягкие шлепки шулерских карт, попытку прощупать опасность. – И я не связывалась с Корпусом Закона – пока что. Из питомника я тоже никого не вызывала. Но кое-какая страховка у меня имеется.

Лайл Гроски выцветает до нежно-салатового – услышал оговорку: не вызывала никого из питомника. Но могла вызвать кого-то, кого в питомнике не было.

– Ну тогда вы ничего не путаете, а, дражайшая варгиня? Ни о чём не забываете?

Эрлину не нравится, что она глядит на Лайла. Не нравится, что всё внимание не безраздельно – его. И он делает ещё шаг вперёд – вкрадчивый, угрожающий. Показывает клыки в улыбке:

– Это ведь вы у нас в гостях, а не наоборот. А при таких малость недальновидных угрозах – вы же у меня последний выбор отнимаете.

Вздрагивает Лайл-из-прошлого – не очнувшийся, но передёрнувшийся от тона.

– Эрли, погоди… нам бы поговорить…

– А, Лайли? Поговорим, конечно. Только не здесь – видишь, переговоры-то у нас не задались, гостье придется задержаться. Ты уж за неё не переживай: устроим со всеми удобствами. Просто мне нужны гарантии, что сюда не сунутся законники или ковчежники, так что… Отдохнёт малость, может, остынет, мнение своё поменяет…

Насмешка и угроза смешиваются в голосе, и он больше не скрывает азарт на лице: запереть девку-варга, поставить охрану, потом посмотрим – убрать якобы при побеге или как следует с ней побеседовать…

И Лайл-из-прошлого, законник Лайл тоже слышит этот тон и тоже шагает вперёд:

– Эрли!

– Что – «Эрли»? Места у меня тут завались, ребята обходительные, – и подмигивает ей – поняла, варгиня? – Интерьеры, конечно, не то чтобы очень, мы тут строимся пока, но что-нибудь уж сообразим. Видите – я с вами вежливо, а вы тут праведно негодуете, законниками пугаете, угрожаете вот. За дурачка принимаете, что ли?

Гриз смотрит ему в глаза. Облекаясь в стены, на которых давно притаились – ждут лучники. Бойницы готовы. И значит – можно.

– Я принимаю вас за того, кем вы являетесь: за самоуверенного подонка, который ради золота и острых ощущений пойдёт на всё. Допускаю, что сами себя вы считаете кем-то вроде шикарного хищника – умником, настоящим воротилой, отчаянным парнем. Только вот через вашу показную натуру слишком хорошо проступает настоящая: отребье низшей категории. Дешёвка, Эрлин. Неудачник и слабак. Вот кем я вас считаю по-настоящему.

Она роняет слова негромко, без нажима – кожей ощущая тишину, которая прокрадывается в комнату. Белая, траурная тишина – в которой с лица Эрлина Троади смывается маска любезности. Пропадают остатки шулерского азарта из глаз – и в яркой зелени вскипает ярость.

– Вот как? – у него нехороший, принуждённый смех. – Ух ты, дерзкая какая. Думаю, вот тут нам придётся познакомиться поближе – вдруг да и найдём общий язык. А если не найдём… Вы, парни, как? Присоединитесь? Ну, а там…

Из кармана он несмешно извлекает что-то вроде артефакторного кастета: чернь и серебро, витая роспись: корчи тел, раскрытые рты. Один из запретных пыточных артефактов, из тех, что в ходу в Велейсе Пиратской. Лайл дёргается вперёд:

– Какого чёрта, Эрли?!

Кузен нетерпеливо стряхивает его ладонь со своего локтя и цедит:

– Не дёргайся, Лайли, этой варжеской шлюхе только на пользу. Маленький урок – кому и с каким тоном говорить, глядишь, ума наберётся. А не наберётся – у меня есть свободные места в караване… Чему радуешься, дрянь?

Он всё-таки не делает попыток схватить её – может, не знает, каковы способности варгов… Может, ему мешает Лайл Гроски, вцепившийся в руку кузену.

Или стены. Стены и бойницы, и подвесной мост, и накрепко запертые двери, за которыми живет – смех.

– Просто я выполнила моё третье дело здесь.

– Да ну? Какое же?

Он стряхивает с себя Гроски, кивает подручным: скрутить, прижать – и охранники с Даром Огня и Ветра шагают к ней, как раз когда она отвечает:

– Показать ваше истинное лицо.

Потом она ловит взгляд Лайла Гроски, улыбается ему – проснись, Лайл!

И подмигивает.

ЛАЙЛ ГРОСКИ

– Эрли, стой, стой, чёрт возьми!

Шансов у меня не было никаких.

Кузен был взбешён настолько, что съехал на тон для должников и торговцев, которых нужно запугать до дрожи в коленях. Он и раньше-то не выносил, если сомневались в его способностях, тут же…

Я вцепился ему в руку, в плечо, не давая сделать шаг, как в старые времена, когда у меня на руках ещё не было крови. И уже наперед знал, что будет: сейчас Эрли стряхнёт меня (одним движением – он выше и сильнее), выпихнет в коридор, даст знак своим молодчикам…

Кузен проделал оба действия единым жестом: отряхнул с себя мою тушку и одновременно кивнул своим парнишкам – и в этот момент я, пошатнувшись, поймал взгляд Арделл.

Ободряющий взгляд – всё в порядке, Лайл, я тут за тобой.

Потом она подмигнула.

И, крутанувшись на месте, вышвырнула в воздух из-за спины шипящую петлю кнута из кожи скортокса. Мимоходом полоснула по лицу одного охранника, захлестнула второго за пояс и преспокойно сиганула в витражное окно.

Словно в вир. Даже с брызгами – грязно-зелёными, разных оттенков, мелкие и крупные… стеклянные брызги рассыпались по ковру, забарабанили по полу и подоконнику, заорал охранник, которого потащило к окну и уложило поперек подоконника животом, второй орал с пола, где он хватался за онемевшую физиономию.

Эрли подскочил к окну в аккурат тогда, когда с талии охранничка уползло щупальце скортокса.

Парень, который проехался пузом по стеклу, заверещал только громче, когда Эрлин отшвырнул его с дороги. Кузен высунулся из окна, послал вдогонку Гриз удар магии с опасно блеснувшего огненного артефакта, завернул отменно непечатную комбинацию – промазал.

Хлопнула дверь – это на крики и звон стекла прибыла кавалерия из коридора.