Клинок Гармонии (СИ) - Кишин Илья - Страница 62

Это правда, старик — дороже Юмико у меня никого нет, но это не значит, что я обесцениваю остальных своих друзей: Хорнет, Амелию, Итачи. Даже такие, казалось бы, незначительные люди, как Илия, мне дороги. Хочется поскорее с ними всеми увидеться и поделиться тем, что я испытал, одержав победу над Хандзо и побывав в Бездне всем своим сознанием. Но где же мне их искать? У нас не было никакого резервного плана на случай, если мы вдруг разминемся. Узнав о том, что теперь и «Гидры» нет, а вместе с ней в небытие пропала и Наталья, я снова погружаюсь в безнадежное одиночество в компании одной лишь Войд, с которой поговорить толком и не о чем. Пока в сердце еще теплиться надежда, нужно цепляться за все, что придет в голову, ведь я еще не был дома у Юмико, не был ни у одного партнера Хорнет, которым она, вероятно, оставила свои контакты. Будь у меня с собой хотя бы пейджер, который остался дома в тот день, я мог бы отправить им сообщение, но они, скорее всего, прихватили его с собой, когда уходили. Номера я никогда не запоминал, потому не могу просто воспользоваться другим устройством. Из дальнейших вариантов развития событий может быть лишь оставленное послание на значимых для кого-то из моих друзей мест. Это может быть записка на могиле Анны и Леонхардта Акина для Амелии, просьба к владельцу кафе «Север», куда обычно ходит Хорнет, а может даже что-то громкое, чтобы привлечь внимание Илии. В любом случае нужно думать, и думать глубоко и проницательно, вчитываясь в каждый пункт биографии моих друзей. Если я не справлюсь даже с этим, какой тогда из меня шепот примирения и вершитель истории — так и останусь никем.

— Уильям, скажите, вы верите в то, что у меня все получится?

— В каком плане? — уточнил старик.

— Ну, что я смогу пройти по своему пути и не оступиться, не затеряться в чаще, встретившись с преградами жизни?

— Прежде чем задавать сложный вопрос по сомнительному сценарию, сначала спроси себя о чем-то глобальном. Допустим, за что ты борешься, Ашидо?

— За свободу, — без капли сомнения ответил я.

— За свободу? Ты чувствуешь себя птицей в клетке? — изумился старик.

— Вам, простым людям, не понять, каково это, прятаться в тени и проживать каждый день, как последний, боясь лишний раз показаться на глаза прохожим, перебиваться едой с помойки в надежде найти работу, смотреть на смерти друзей от рук бесчинствующих убийц и переживать за жизнь каждого, кто идет по тому же пути. Каково это, быть простым человеком? Спокойно ходить по земле и наслаждаться жизнью? Работать на благо семьи и возвращаться домой к детям и горячему ужину?

— Я тебя понял, друг. Мне и вправду не понять половину из того, что ты перечислил, но и таких человеческих благ, как семья, мне тоже не понять. Какой бы ты не избрал путь, иди по нему с высоко поднятой головой, не озираясь по сторонам. Но раз уж ты выбрал для себя такую судьбу, крепко усвой то, что я сейчас тебе скажу — лишь утратив все до конца, мы обретаем свободу. Куда бы не несли тебя крылья, будь готов к тому, что вмиг можешь все потерять.

— Я запомню ваши слова, Уильям, — пробормотал я, опустив голову.

— Я буду верить в тебя. Прощай, Ашидо Такаги.

Уильям поднялся со скамейки и медленным шагом скрылся за углом дома, а мне на душу лег тяжелый груз осознания того, что я ставлю под угрозу жизнь всех, кого люблю. Старик прав, ведь чем больше людей со мной будет идти бок о бок, тем больше шанс того, что кто-то из них рано или поздно умрет, оставив за собой горечь потери. Я не знаю, что случилось с Юмико, когда я пропал, потому начинаю думать о худшем. Стараясь отбиться от дурных мыслей, я вслед за некогда незнакомым мне человеком поднялся со скамейки, привычно взял Войд за руку и двинулся в единственное место, где мы можем поспать — безлюдный переулок, в котором когда-то любили стоять мои коллеги из «Гидры». За всеми этими похождениями часы пробили полночь, я устал настолько, что был не в силах искать себе ночлег где-то не под открытым небом. Расположившись на твердом асфальте под козырьком на углу двух домов, в компании гнилых досок и картонных коробок, я быстро погрузился в сон.

Глава 18: Ангел Трущоб

Никто на самом деле не знает, к чему я на самом деле стремлюсь, что для этого приходится делать и сколько жертв приходится приносить ради достижения цели. Собираясь чего-то добиться, я должен рисковать настолько, насколько претендую, а силы иссякают и огонь в глазах тухнет, за неимением союзников. Сейчас я понимаю, как сильно завишу от дружеского присутствия рядом. Кто-то скажет, что я не одинок, ведь со мной все время ходит Войд, но она скорее как домашний питомец, которого вывели на прогулку. Наш дуэт больше похож на пару волков-одиночек, которые не могут разделиться, потому что обоим совсем некуда идти — ну вот опять. Стоило мне открыть глаза, очнувшись от глубокого непробиваемого сна, я уже успел задуматься о том, что совсем о ней позабыл, что она куда-то ушла, пока я тихо кувыркался в каких-то грязных тряпках и картоне, но эта девушка меня удивила. Она просто стояла под козырьком, оперевшись на стену, устремив свой взгляд куда-то в пустоту, будто в ней намного больше интересного, чем может показать реальность вокруг. Чувствую стыд за то, что оставил ее одну ночью в одной лишь кофте, которая только слегка прикрывает тело, оставляя ноги открытыми. Хотя, наверное, ей не приходится страдать, ощущая холод, который в Бездне был куда более невыносимым. Тем не менее осознание неприступности этого создания перед температурой и одиночеством поражает меня, но в то же время и ужасает. Войд может и не понимает этого, но быть бесчувственным подобием себя куда тяжелее, чем страдать от жизненных невзгод.

— Доброе утро, Войд, — окликнул ее я.

— Ашидо, — опомнилась она, повернув голову ко мне.

Я наконец улыбнулся, лицезрев такую приятную картину. Сегодня придется продолжить попытки выйти на кого-нибудь из друзей, чтобы после найти остальных. Поскольку мы сейчас находимся в Дрянном районе, по соседству с которым располагается дом Юмико в Дипломатическом, разумнее всего было бы пойти именно туда. Встав с земли и отряхнувшись от всякой липкой гадости, я нацепил сброшенную ночью маску, привычно взял Войд за руку, и мы двинулись в путь. Я уже совсем отвык от этой полуторачасовой ходьбы от «Глотки Гидры» до своей возлюбленной, к которой по началу даже не питал никаких чувств, кроме искреннего дружеского тепла. Не слишком твердо ступая по криво положенному асфальту, я все думал о том, куда бы она пошла, зная, что за ней теперь охотится весь город. Имея такую популярность после нашей выходки, она навряд ли где-то сможет скрыться, разве что в глубинах Трущоб, у подножия горы или за пределами Гармонии, во что совсем не хочется верить. Если взвесить факты, то она бы никак не смогла выбраться за стены, не воспользовавшись метро, которое сейчас в тайм-ауте. Даже я не смог бы забраться на высоченную стену, закрывающую горизонт для жителей низин — чем дальше до горы, тем в большей тени приходится уживаться с повседневным бытом. Люди, которые живут на границе Торгового района бок о бок со стеной, вынуждены всю жизнь проводить в тени, потому при первой возможности выбираются куда-нибудь ближе к центру, дабы восполнить недостаток витамина D, погревшись под такими недоступными лучами ласкового солнца. Королю не понять их участи, ведь в Парадном районе оно светит круглые сутки, попадая в каждый закоулок большой круглой крепости. Мне же такое положение играет на руку, но если гвардия решит прижать беглеца к стене — шансов сбежать уже не будет.

Пока я витал в облаках, мышечная память ног привела нас к месту назначения — 37-ой улице «Ди», к дому номер семнадцать. Как по мне, иметь одну единственную улицу на весь район, различающуюся лишь нумерацией, глупо, ведь куда разумнее было бы называть улицы разными именами в честь исторических событий или мировых деятелей, как это делали люди в прошлом. Я позвонил в звонок, но никто и не думал открывать даже после повторных издевательств над кнопкой.