Ведьмак: назад в СССР-4 (СИ) - Подус Игорь - Страница 41

— А вот и нежить — проговорил я, с запозданием почувствовав знакомую, отвратную энергию, идущую от ходячей мертвечины. Затем хотел прицелиться из двустволки по обледеневшим, человеческим фигурам, но тут Щукарь положил руку на стволы

— Давай ка лейтенант, на этот раз без шума обойдёмся — сказал он и закинув трёхлинейку за спину, потянул топор, из петельки на поясе.

Глава 23

Аномалия «Обогатительный цех» (3) Нежить

Обогатительный цех.

Поначалу предложение Щукаря вызвало у меня основательные сомнения, так как я отлично помнил с какой скоростью двигались зомби в катакомбах Кукловода. Однако, как только мозг оценил нерасторопность промороженного варианта, ходячей нежити, пришло понимание что старик скорее всего прав и лишнего шума открыв стрельбу, поднимать точно не стоит.

Первого зомбака встретил сам Щукарь. Выйдя из-за льдины тот споткнулся и ловкий не по годам старик, воспользовался моментом. С хаканьем вбив топор ему в череп, он отколол кусок промороженной головы и ходячий упал, тут же перестав шевелиться.

Второго и третьего, на крепость шейных позвонков, попробовал мой тесак. Зомби вышли в проход между льдинами и помешав друг дружке застряли. Я же просто выждал момент и влив в клинок совсем чуть-чуть энергии, резко рубанул каждого по шее.

Отрубленные головы полетели под ноги, а потом и сами рухнувшие зомби присоединились к ним. После этого рубка мороженной мертвечины продолжилась, и я ту же процедуру повторил ещё с тремя ходячими. Оценив успехи Щукаря, заметил, что он расправиться ещё с двумя.

А затем, совершенно неожиданно из-за нагромождения льдин появилась она. Совершенно обнажённая, белокурая мертвячка, была практически не повреждена. А её белая кожа, подчеркивалась ажурными кристалликами льда, создающими природные морозные узоры, словно на оконном стекле. При этом в её стылых глазах тревожно мерцали аквамариновые огоньки.

Вполне презентабельный вид красивой девушки, ввел меня в замешательство и заставил тут же отступить. Я дождался, когда её босые ножки неловко переступят через поверженные тела мертвяков и выйдут на каменную площадку стоянки.

— Лукич, посмотри, чего тут у меня нарисовалось — позвал я Щукаря, который в этот момент как раз добивал последнего ходячего.

После этого старик обернулся и быстро вернувшись на площадку, подошёл сбоку.

— Ох, ё маё! — воскликнул он, едва рассмотрев практически идеальное тело мертвячки. — Это ж девка. Да мля, а что она тут вообще делает?

— Не знаю. Вот хотел у тебя спросить — ответил я, продолжая шаг за шагом пятиться назад, тем самым, не позволяя скалящейся мертвячке, сократить дистанцию в пару метров.

— Лейтенант, так я о таком чуде раньше не слыхивал. Да кто же такой дурной, додумался сюда бабу притащить, да ещё такую справную. Ведь в первые же дни выяснилось, что женский пол лютый холод намного хуже переносит — старик возмутился и недовольно поцокал языком. — Да уж, такую и рубить то даже как-то неохота.

— Вот и мне рубить ей голову совсем не хочется. Чувствую, что это как-то неправильно — пробормотал я и принялся оглядываться, ища хоть какой-то выход из сложившейся ситуации.

— И что делать будем? Она же если мы даже сейчас уйдём со стоянки, не отстанет и будет тащиться за нами до победного конца. — Щукарь погладил топорище, будто примиряясь и недовольно покачал головой.

— Ладно, похоже я знаю, что с ней делать — проговорил я, увидев совсем рядом возможное решение внезапно появившейся проблемы.

Сойдя с каменной площадки на плотный, снежный наст, я сделал небольшой крюк, уводя красивую мертвячку за собой, затем ускорился и вернувшись на площадку замер в выбранной заранее точке.

Щукарь сразу понял, чего я хочу добиться и встав рядом, начал засовывать топор в петельку на поясе. Тем временем мертвячка, продолжала приближаться. Переступив неширокую трещинку во льду, она сделала ещё один шажок и её белая ступня угодила прямиком в контур крупного, тёмно-синего пятна, состоящего из длинного, колючего инея.

Шоковый разряд нестерпимого холода, тут же с треском сработал и словно молния, прошёлся по девичьему телу снизу-вверх, промораживая его до состояния полупрозрачного фарфора.

В самый последний момент, мертвячки будто почувствовала происходящее с ней действо, приподняла руки и потянулась было ко мне, но тут же навечно замерла. При этом на её красивом лице появилось выражение, блаженной отрешённости, а в глазах немного притух аквамариновый огонек.

— Навечно превратить мёртвую девку в ледяную статую. Оно может так и правильнее будет — изрёк Щукарь и похлопал меня по плечу.

— Чувствую, что так для неё лучше будет, чем лежать с отрубленной головой — проговорил я и указал под левую грудь застывшей девушки. — Тут трёхгранная рана, почти незаметная. Крови нет. Кто-то ударил заточкой, всего один раз и попал прямиком в сердце.

— А вот это нехорошо — сказал Щукарь, и явно выказав беспокойство, с подозрением огляделся по сторонам.

— Что Павел Лукич, знакомый почерк? — поинтересовался я, правильно оценив ситуацию.

— Да. Но даже не верится, что он снова вернулся. Ведь в последний раз, я его три года назад видел, да и то издалека в бинокль.

— Павел Лукич, кто именно вернулся? — переспросил я

— Люди Косого, называли его чёрным старателем. Местные, черным охотником. А я зову его просто, умной нежитью.

— Значит думаешь, что это сделал тот самый иной, чёрный охотник.

— Чую, он самый, это непотребство сотворил. Удар в сердце заговорённой заточкой, это точно его почерк.

— Заговорённая заточка, это ещё что такое?

— Его оружие. Один удар и потом убитый им человек снова подымается, превращаясь в нежить. Нам с тобою лейтенант, перед тем как костёр жечь, надо остальных ходоков проверить, если на их телах найдётся подобное, то точно нежить постарался.

Вернувшись к поверженным ходячим. мы их выложили в рядок и всех внимательно осмотрели. Затем вернулись к смятым палаткам и вытряхнули их содержимое наружу.

— Да точно, у каждого похожая рана. Правда судя по многочисленным пулевым ранениям, большинство из них пропороли после интенсивного огневого контакта — отчитался я, предварительно дважды всё проверив.

— А про барахло что думаешь? — поинтересовался Щукарь, глядя на найденные вещи.

— Судя по их одёже и вещам, они дюже цивильными пассажирами выглядят, для этих глухих краёв. Верхние шмотки девушки, кроличий полушубок и Югославский лыжный костюм, набитый лебяжьим пухом. У одного покойничка очки в золотой оправе к роже примёрзли, у второго теплая, модная водолазка под тулупом. Индийские махровые шарфы в полосочку. Половина парней выбриты, у остальных ухоженные бородки. Разбитая гитара. В карманах химические карандаши, радиолампы от рации, Ленинградские конфеты и ещё вот это. — Я открыл фляжку и понюхал содержимое. — Коньяк, притом хороший. Скорее всего Армянский. Думаю, не меньше семи звёзд. Я так думаю, такое здесь местные точно не пьют.

— Это ты лейтенант, всё правильно подметил. Ребятки явно городские, притом не из нашего райцентра, а из чего-то покрупнее. И судя по состоянию трупов и следам, завалили их не раньше двух-трёх месяцев назад. Получается, что почти в конце весны они сюда проникли. А точнее, думаю в мае. — Щукарь резко замолк, задумался и осмотрел небосвод. Несколько секунд он бубнил себе под нос словно что-то высчитывая, а потом снял шапку и хлопнул себя по лбу. — Вот я дурак старый. Облапошили суки, как последнего мудака.

— Кто облапошил? Павел Лукич, ты это про что? — спросил я, и быстро побросал в обрезанную бочку, найденные в снегу доски, от расколотого патронного ящика.

— Я про то, что как раз три месяца назад, после майских праздников, меня на совет вызвали по одному важному и неотлагательному поводу. А заодно я кое какие свои дела в городе справил. И провел я в райцентре не меньше недели. А пока всё не разрешилось, жил в доме колхозников, на правах почетного гостя — изрёк Щукарь, и походя махнув рукой, запалил доски.