"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 190

– Ну да, ну да… Тот самый миллионер Старицкий, что оставил жене все свое состояние.

– Ой, вот не надо. Тебе еще придется поругаться с кредиторами, а добровольные помощники с радостью разнесут по Хольмграду весть о том, что «негодяй-муж» оставил тебя с детьми и огромными долгами. Опцион для верфи-то от ладожских банкиров. – Я ухмыльнулся и, обняв Ладу, подмигнул забравшимся в одно кресло на двоих и сидящим тихо, как мышки, детям. Белянка в ответ растянула губы в радостной улыбке, а вот Родик только хмуро кивнул. Ну да, растет парень. Не факт, что он правильно все понимает, но уж от недостатка внимательности сын точно никогда не страдал, да и мозгами его природа не обделила… Эх, перед отъездом нужно будет обязательно с ним переговорить. Он поймет. И примет… иначе мне лучше будет сдохнуть.

– Думаешь, будет трудно определить, что выплаты затягивались искусственно? – недоверчиво хмыкнула Лада мне в шею.

– Ну, если бы речь шла о каком-то другом банке, я бы не был уверен в ответе, но в случае с «ладожцами»… – вздохнул я. Черт, что за жизнь! У меня в объятиях самая красивая и умная женщина в мире, и чем мы с ней заняты?!

– Так, дети, марш спать, – обернувшись к внимательно наблюдающим за нами Родику и Беляне, проговорила Лада. Похоже, мысль о пустой трате времени пришла в голову не мне одному.

– А… а можно мы… – начала было дочь, но Родион дернул ее за руку и, спрыгнув с кресла, потащил упирающуюся сестренку к выходу, что-то настойчиво нашептывая ей на ухо. Мне еще удалось расслышать обрывок фразы «о маленьком братике», после чего Белянка резко перестала сопротивляться, и через секунду дверь кабинета захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира. Хм… надеюсь, он не станет читать пятилетней девочке лекцию о принципах размножения? С него станется, акселерата…

Впрочем, благодаря Ладе, мысли об этом доморощенном десятилетнем профессоре-биологе быстро покинули мою голову…

А на следующий день наш техник-механик-и-вообще-мастер-на-все-руки отправился на прием к Рейн-Виленскому, с прошением Лады о разрешении ей покинуть Хольмград и присоединиться к мужу в Каменграде, ввиду неподобающего поведения некоторых личностей, решивших воспользоваться отсутствием ее защитника и уверенных в своей безопасности, очевидно из-за гуляющих по столице слухов о якобы высказанном государем неудовольствия в отношении ее мужа…

На самом деле текста было куда как больше, а уж его витиеватость вообще, по-моему, была способна заплести извилины нормального человека в совершенно дикий узел. Тем не менее уже к вечеру в нашей гостиной нарисовался сам секретарь Государева кабинета, да не один, а вместе с князем Телепневым. Старый лис не стал вдаваться в подробности, лишь удостоверился, что супруга его хорошего друга пребывает в здравии, и, посетовав на склочный нрав иных представителей света, покинул наш дом, опять же вместе с промолчавшим всю встречу главой Особой канцелярии. Правда, на консоли в прихожей осталось два листа с разрешениями для Лады и детей покинуть город. Одно из Особой канцелярии, другое от комиссии, заверенное Рейн-Виленским.

– Интересно, а князь-то зачем приходил? – протянула Лада, когда за визитерами закрылась дверь, и я смог спуститься в гостиную.

– Хм. Учитывая, что прошение было направлено чуть ли не сразу после стремительного вылета Ратьши Гремиславича из дверей нашего дома… – усмехнулся я.

– Ой. – На лице жены появилась огорченная гримаска. – Так это что же… теперь его будут считать… Нехорошо. Совсем нехорошо, Вит!

– О, на этот счет можешь не расстраиваться. – Я приобнял разволновавшуюся жену. – Наш полковник не зря возглавляет службу филеров. Его и в лицо-то мало кто знает. Так что, дело ограничится лишь шепотками о том, что нахалом, подкатившим к тебе, был один из служащих Особой канцелярии. Потому и Телепнев приехал. Вроде как извиниться…

– Но… если так, то кто же узнает о служащем канцелярии?

– А вот об этом позаботится сам Ратьша. В собирании и распускании слухов ему нет равных. Поверь, уже послезавтра это будет первой новостью в столице. – Я чмокнул жену в кончик носа… и почувствовал, как ее настроение стремительно падает. – Что такое, милая?

– Вит, я… Я не знаю. Мы правильно поступаем? – Лада заглянула в мои глаза. Черт, если бы я сам был в этом уверен… С другой стороны…

– Да. Другого выхода у нас нет. – Я постарался вложить в свой голос максимум уверенности.

– Тогда… тогда пообещай мне одну вещь. – Видимо, я был убедителен, поскольку ее беспокойство улеглось. Вроде бы.

– Все, что пожелаешь.

– Когда это закончится, мы уедем отсюда куда-нибудь, где нас не достанут никакие телепневы.

– Обещаю. – Я уверенно кивнул.

– Тогда… у нас ведь еще много времени, да? – Лада повеселела и, улыбнувшись, потянула меня в спальню. Хм, может, стоит прислушаться к Родиону и Беляне и выполнить их желание? Пусть не сейчас, пусть после окончания этой чертовой эпопеи…

А через три дня среди «особо осведомленных» людей, действительно, поползли невнятные слухи о некоем перешагнувшем все правила приличия синемундирнике, из-за которого «эта выскочка, наконец, поняла, что в столице ей не место, и подала прошение о разрешении покинуть город». Коктейль из слухов получился просто убойный. А уж когда «вдруг» стало известно, что «чертов Старицкий нарушил волю государя и направляется в Хольмград», свет пришел в совершеннейший ажиотаж.

И что-то менять стало поздно. Охрана из обмундированных служащих Особой канцелярии взяла наш дом под плотное наблюдение. На воротах появились караульные, пугая прохожих начищенными пуговицами на кителях и блеском примкнутых штыков. До отъезда Лады с детьми на вокзал и посадки на идущий в Каменград дирижабль этот конвой стал неотъемлемой частью пейзажа…

Хорошо еще, эти ребята внутрь дома не заглядывали. А то прятаться от них где-нибудь в подвале у меня не было никакого желания. Зато дети были счастливы. Они, да, собственно, и я сам, уже и не помнили, когда в последний раз нам удавалось провести вместе больше двух дней кряду. Работа в училище и на предприятии, а после и мой отъезд на Урал-камень уже давно не давали нам такой возможности. Так что мы просто радовались выпавшей возможности… и пытались набраться впечатлений впрок.

Я все-таки поговорил с сыном, и он, внимательно меня выслушав, после долгого молчания грустно кивнул. Лада присутствовала при нашей беседе, и честно, я с трудом представляю, как она смогла удержаться от слез. Я бы и сам хотел промолчать, все-таки не дело возлагать на плечи детей такие откровения, но… иначе было нельзя. А Родион… сын показал себя настоящим мужчиной.

– Я понял, папа. – Он вскинул голову и, взглянув на меня серьезным, черт, совсем не по-детски серьезным взглядом, кивнул. – Не волнуйся о нас. Я уже большой, пригляжу за мамой и Белянкой.

– Да. Ты уже большой… я в тебя верю, – медленно проговорил я. – Только помни, даже если кто-то что-то будет говорить тебе обо мне…

– Пап, я уже большой, – по слогам, словно несмышленому, повторил Родик. – Я понимаю, что такое тайна, и не буду никому ничего доказывать… Но в нос дам.

– Родион! – вспыхнула Лада, явно не зная, то ли ей плакать, то ли смеяться.

– Он прав. Доказывать, что противник лжет, он не сможет, но и спускать прямые оскорбления малодушно. Поэтому пусть лучше бьет. Молча и ничего не объясняя. – Вздохнул я и с легким беспокойством отметил, как сверкнули глаза сына. Черт, он же теперь в Каменграде ни одному ровеснику спуску не даст… А учитывая старательность, с которой сын тренировался даже в мое отсутствие, достаться может и ребятне постарше…

– Родик, но только если не найдешь иного выхода, – строго заявила Лада.

Сын вопросительно на меня взглянул и, получив в ответ утвердительный кивок, в свою очередь вздохнул.

– Обещаю.

– Вот и славно.

Но все рано или поздно заканчивается. Закончился и мой почти двухнедельный отпуск с семьей, перемежавшийся редкими вылазками в город.

Кортеж из шести автомобилей Канцелярии вырулил из ворот нашего дома и покатил в сторону вокзала, увозя с собой мою семью и домочадцев, а я, покинув дом тем же путем, каким пришел, отправился на окраину Плотни, где все эти две недели Грегуар сходил с ума от безделья. Учитывая, что покидать Плотненский конец я ему запретил, хм… с другой стороны, такого количества борделей нет больше ни в одном районе, так что, думается, он на меня не в обиде.