"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 181

– Господа! – Вставший со своего места за столом воевода, подняв фужер с вином, рявкнул так, что задрожали стекла высоких окон. Внимание окружающих тут же обратилось на старого вояку в блистающем золотым шитьем мундире, увешанном наградами так, что те, кажется, и пулю остановили бы. – Господа, сегодня на этом пиру в честь открытия нового военного училища было сказано много красивых и правильных слов. Много добрых пожеланий, поэтому я буду краток. Во славу русского оружия!

Ответом генералу стал скрип отодвигаемых кресел и дружный рев «ура», вырвавшийся из сотен глоток, перекрывший и скрежет мебели, и звон бокалов.

А на следующий день началась работа. Комплекс зданий училища ожил, и уже было трудно поверить, что каких-то два-три дня назад здесь царила тишина и покой. Курсанты знакомились со своим новым домом, шли на занятия и в спортгородок. Суета… но правильная.

Лада с детьми, напоследок взглянув на строящийся дом, уехали обратно в Хольмград, а я… я вновь погрузился в работу. Верфь, училище, дом… А в перерывах между делами была возня с «выходным костюмом» и помощь нашему главному инженеру, что неплохо отвлекало меня от тяжелых мыслей. До тех пор, пока одним холодным и дождливым октябрьским днем в дверь моего кабинета на верфи не постучал один хороший, но давно уже не добрый знакомый.

– Владимир Стоянович, вот уж сюрприз! – Поднявшись с кресла, я шагнул навстречу гостю.

– Не очень приятный, я полагаю, – сухо кивнув, ответил князь. – Здравствуйте, Виталий Родионович. Позволите присесть?

– Разумеется. Прошу. – Я обернулся к приоткрытой двери и окликнул своего секретаря: – Ратьша! Прими у его сиятельства пальто и шляпу. И подай кофию…

Отдав влетевшему в кабинет секретарю изрядно намокшую одежду, Телепнев опустился в кресло и, уперев руки в подлокотники, сплел пальцы в замок перед собой. Приняв такое знакомое положение, князь вздохнул и воззрился на меня с внимательностью энтомолога, увидевшего неизвестный прежде вид бабочки.

– Ваше сиятельство? – Я уселся в кресло напротив и вопросительно приподнял бровь. Но в этот момент Ратьша вкатил в кабинет столик с кофием и коньяком, и князь только молча качнул головой.

Поняв, что его присутствие нежелательно, секретарь моментально сориентировался и, оставив столик между нами, тут же слинял. Ну и правильно, по чашкам мы кофий и сами разольем, руки пока не отсохли. А что подслушает… так природа их «секретарско-референтская» такая, тут хоть весь кабинет постоянными наговорами обвешай, секретарь все равно в курсе дел будет. Как? А черт его знает.

Пока я звенел посудой, Телепнев молча дожидался, когда Ратьша закроет за собой дверь кабинета.

– Виталий Родионович, что же вы натворили, а? – тихо начал князь. Вот только за его мнимым спокойствием, я ясно ощущал целый океан неприязни. Пусть и не направленное конкретно на меня, это чувство, испытываемое моим бывшим начальником, изрядно выбивало из колеи и грозило вот-вот выплеснуться на головы окружающих вулканическим извержением.

– А, собственно, что случилось? – Хм. Зря спросил, князь рванул не хуже Кракатау.

– Что случилось? Что случилось?! Вы еще спрашиваете?! – Чашки жалобно зазвенели, когда Телепнев, вскочив с кресла, случайно задел столик. Метаясь по кабинету, князь распалялся все больше и больше. – Письма… письма из Нордвик Дан! О чем вы думали, Виталий Родионович! Государю доложили, что вы получаете корреспонденцию из этой страны. Причем получаете тайно! Вы забыли про Зарубежную стражу?! Так вот, могу вас уверить, они о вас не забыли! Черт возьми, Старицкий… Каким местом… Пф-ф.

Князь замер, прикрыл глаза и, несколько раз глубоко вздохнув, вновь взглянул на меня. Вот только теперь в его взгляде была только усталость и… жалость? Че-ерт.

– Наши друзья из Стражи до сих пор не могут простить ваших эскапад на Руяне… А вы дали им такой замечательный повод… Вот и получите. Государь направил меня к вам с инспекцией. И не дай бог, я что-то найду. Виталий Родионович, никакие наши прежние добрые отношения не помешают мне упрятать вас в подвалы канцелярии. Вы же помните наши подвалы?

Я помнил… Единственное место в стране, где воля дознавателя выше воли закона. Неприятное место.

– Значит, Зарубежная стража, да? – вздохнул я.

– О да, боярин Шолка нынче в фаворе, – устало опустившись в кресло, проговорил князь и, совсем неаристократично, одним глотком опустошив бокал с коньяком, уставился в окно. – Ох, и не завидую я вам, Виталий Родионович. Совсем не завидую.

– Хм. Я и сам себе не очень-то завидую. – Пожал я плечами. – Но какой смысл об этом говорить? Так что, князь… займетесь инспекцией прямо сейчас?

– Подите к черту, кня-азь. – Скривился Телепнев, и я закаменел. В следующую секунду вокруг нас вспыхнул синим куполом самый мощный наговор тишины, какой я знал. Владимир Стоянович хмыкнул, но заметив мой взгляд, придержал свои комментарии при себе. И правильно…

– Это была ваша идея. – Это я уже не сказал. Выплюнул прямо в лицо дернувшемуся главе Особой канцелярии. – Вашей камарильи! Назвать по именам, кто придумал эту красивую и элегантную интригу?!

– Но вы согласились. – Телепнев понял, что перегнул палку, но молча проглотить обвинение не мог.

– Согласился?! Да меня просто поставили перед фактом! Бросили в воду, и плыви, карасик, до первой щуки. Осмелюсь напомнить, что в тот момент я находился как раз на том самом Руяне, и меня вообще никто не спрашивал, хочу ли я участвовать в этом бреде сумасшедшего.

– Все-все, Виталий Родионович. Извините. Я вспылил, вы вспылили… – поморщился князь. – Лучше проводите меня до гостиницы. Есть же в этом чертовом городишке хоть один пристойный отель?!

– Есть, и не один. – Вздохнул я. – Едемте.

Глава 4

Горная подготовка еще не всё…

С приездом Телепнева синемундирники словно с цепи сорвались. Мастера и инженеры выли в голос от их постоянного навязчивого общества, а те, не обращая на это никакого внимания, рыли землю носом в поисках крамолы. В училище было попроще, но и там нет-нет да мелькал синий мундир или похоронно-черный костюм. На нервы ситуация давила похлеще, чем в ночном бою на незнакомой местности… И чем дальше, тем больше.

Так мало того, приближалась дата первых испытаний нового летательного аппарата, и это тоже не добавляло спокойствия моей и без того расшатанной нервной системе. А тут еще и первые тренировочные выходы курсантов. Одно хорошо, я таки довел до ума «выходной костюм», и теперь два десятка собранных по моим чертежам наборов проходили обкатку у курсантов.

А атмосфера накалялась. Посадник стал с опаской коситься на меня, едва я появлялся в пределах его видимости, а генерал Свенедин и вовсе свел наши встречи на нет, заменив их перепиской, краткой и насквозь деловой. Купцы стали предпочитать вести переговоры с моими заместителями и помощниками и старательно избегали личных встреч. Правда, в случае с купцами дело было не столько в слухах, сколько в нежелании связываться с человеком, пребывающем в опале. Ненадежно, ведь кто знает, что с ним произойдет завтра? А ну как арестуют или вовсе на плаху отправят? И с кого тогда неустойку требовать? Короче, начала повторяться хольмградская история. Тем не менее я старался довести до ума все начинания, хотя уже мысленно смирился с тем, что покоя мне тут не видать, как своих ушей.

Год заканчивался суматошно и бестолково. Единственной радостью стала переписка с Ладой и детьми. Больше она, правда, в Каменград не приезжала, но тут я ее понимаю. Временно прекратившиеся с моим отъездом нападки на «Четверку Первых» возобновились, и теперь у жены уходило много времени на бодание с кредиторами, нерадивыми поставщиками и прочую муть, старательно организованную и направляемую явно опытным и знающим человеком.

Бороться с нарастающим давлением становилось все сложнее. Масла в огонь подливали и ставшие почти регулярными письма от Бисмарка и его нордвикской родни, попадающие в мои руки самыми загадочными путями, и, кажется, ни разу не перехваченные следящими за мною людьми Телепнева. В этих посланиях господа из Нордвик Дан все более и более отчетливо намекали на их желание видеть меня среди подданных Норвежской и Датской корон и обещали прямо-таки золотые горы. Что ж, не удивлен. Слухи о моей опале наверняка уже давно вышли за пределы Руси.