"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 171

– Что ж, тогда ведите, Вент Мирославич, – вздохнул я. Полковник хмыкнул и устремился к люку кормовой шахты, вертикально проходящей через весь баллонный отсек, соединяя таким образом верхнюю боевую площадку с основным корпусом дирижабля, который язык не повернется обозвать гондолой.

Спустившись вниз на решетчатой платформе лифта, мы оказались в шлюзе. Хлопнула закрывшаяся штора шахты над нашими головами, следом послышался свист насосов и, едва давление выровнялось, тяжелая стальная створка люка, скрипнув кремальерами, отошла в сторону. К этому моменту я успел снять маску, и изрядно замерзшие щеки тут же обласкал теплый воздух. Черт, мы пробыли наверху не более получаса, но, несмотря на все принятые меры, вроде теплых штанов и подбитой мехом куртки, я замерз, как цуцик! И ведь даже теплый наговор не помог!

Скинув «выходной наряд», как обозвал наше снаряжение приставленный матрос, я подсел поближе к горячей трубе теплопровода и блаженно вздохнул. Хорошо…

– Виталий Родионович?

– А? Да… Уже иду, Вент Мирославич. – Я с трудом отлепился от инструментального ящика, на котором с таким удобством устроился, и двинулся следом за своим «Вергилием», напоследок поймав понимающий взгляд сопровождавшего нас матроса. А Толстоватому все нипочем…

Хорошо еще, что осмотр шести весьма основательных орудий, к которым нас с явно слышимым скрипом пропустил хозяин артиллерийской палубы – седой и усатый, лениво щурящийся, словно огромный кот, широкоплечий унтер-офицер, не занял много времени. Ну да, никогда не испытывал особой любви к «богу войны»… что поделаешь. Тем более что после возвращения с продуваемой ветром верхней боевой площадки я поймал себя на мысли, что не перестаю думать о «скафандре», без которого разгуливать по «шапке» дирижабля, когда эта махина плывет в четырех километрах над землей, со скоростью в добрых две сотни верст в час, было бы стопроцентным самоубийством.

Специалиста по «выходным нарядам» полковник пообещал мне найти непосредственно в Каменграде.

– Виталий Родионович, раз там есть верфь, значит, есть и сопутствующие производства. А уж там-то хоть один розмысел да найдется. Ремонт, подгонка, проверка… Так что не переживайте, найдем мы вам нужного знатока. Хотя, право, понять не могу, что вас так заинтересовало в высотных костюмах.

– В первую очередь связь. Уж очень интересно, какими конструктами ее обеспечили. Да и идейки кое-какие, по улучшению «доспеха» у меня имеются. Хотелось бы опробовать… – честно ответил я, разливая по чашкам горячий и ароматный крепчайший чай. Увидев, как я прихлебываю абсолютно несладкий напиток, Вент Мирославич ощутимо передернулся и, ловко орудуя щипчиками, закинул в свою чашку пару солидных кусков сахара, при этом начисто проигнорировав нарезанный ломтиками лимон, блестящий капельками сока на блюдце, рядом с сахарницей. Извращенец.

Переглянувшись, мы дружно фыркнули и рассмеялись. Ну да, как мне не суждено приучить полковника к нормальному черному чаю или хотя бы употреблять его с лимоном, раз уж без сладости никак не обойтись, так и Вент Мирославич уже оставил всякую надежду приохотить меня к своеобычному для каждого русского сладкому, до ломоты даже в самых здоровых зубах, чаю, в который я, если уж иначе не получается, так и норовлю закинуть пару долек лимона.

– Ваше высокоблагородие… – Раздавшийся из-за неплотно притворенной двери голос вестового заставил нас с Толстоватым недоуменно умолкнуть.

– Хм… Вы при мундире, Вент Мирославич, вам и ответ держать, – нашелся я.

– Войдите. – Признав довод стоящим, полковник кивнул, и вестовой тут же просочился в кубрик.

– Капитан велел передать, что через полчаса идем на снижение. Впереди Кручина, крайняя станция перед Каменградом.

– Сколько будем стоять? – щелкнув крышкой часов, поинтересовался полковник.

– Никак не менее шести часов, – тут же откликнулся вестовой и, добавил, поясняя: – Пока разгрузимся, пока новый груз возьмем… Да, еще и пассажиры… неизвестно, сколько их прождать придется.

– Ждать пассажиров? – удивленно приподнял бровь Вент Мирославич. – Однако.

– Да, в телеграмме говорилось о шести военных с сопровождающими… – Кивнул вестовой и, наткнувшись на взгляд полковника, деланно печально вздохнул. – Приказ за подписью командира полка.

– О как. Неужто сам командующий Уральского войска со свитой решил взглянуть на свои владения с высоты птичьего полета? – сыронизировал полковник. И это понятно. Мало кто мог позволить себе использовать рейсовый военный транспорт как обычного извозчика. Для этого недостаточно обладать просто высоким званием, нужно иметь приказ или право приказывать конкретному командиру экипажа… или полка, к которому приписан транспорт… А здесь таковое право имелось лишь у хозяина всех здешних гарнизонов и военных частей, то есть у того самого командующего Уральским войском…

– Не могу знать, ваше высокоблагородие, – ушел в несознанку вестовой.

– Ладно. Сами взглянем на сих гостей… – вздохнул Толстоватый. – Благодарю, матрос. Свободен.

– Рад стараться, вашество, – почти проскандировал вестовой и тут же исчез, будто его и не было.

– Что скажете, Виталий Родионович? – поинтересовался у меня полковник, едва тяжелая дверь кубрика влипла в проем, начисто отрезав доносившийся из коридора изрядно донимавший нас гул двигателей и механизмов, неумолкающий и слышимый в любой точке корабля, за исключением кубриков и кают-компании. А вот экипаж, кажется, и вовсе не обращал на него никакого внимания. Привычка.

– Право, не знаю, Вент Мирославич. Вряд ли, конечно, остаток полета мы проведем в компании генерала Свенедина… – пожал я плечами. – Да и гадать не хочется… Хотя взглянуть на офицеров, ради которых будет задержан вылет рейсового военного транспорта, было бы любопытно…

– Да-а… – протянул полковник и усмехнулся. – Ну что ж, посмотрим. Полюбопытствуем, да?

– Именно, – кивнул я, возвращаясь к недопитому чаю. – И кстати, неплохо было бы проследить, чтобы в суматохе никто не сунулся к нашему грузу.

– Об этом не переживайте, Виталий Родионович. Сразу по прибытии в Кручину я затребую пару нижних чинов из тамошнего отделения. Муха рядом не пролетит, – уверил меня Толстоватый, в свою очередь, поднимая чашку с чаем.

Посадка дирижабля в горных условиях оказалась совсем не тем же самым, что посадка на Хольмградских причалах. Капитан добрых полчаса крутился над посадочным полем, пока, наконец, «звезды не выстроились должным образом», по меткому выражению полковника, и тяжелый транспорт медленно и аккуратно опустился на предназначенное ему место. Глухо лязгнули замки-захваты, дирижабль еле заметно качнулся и застыл, странным горбом возвышаясь меж двух высоких каменных пандусов, чем-то напомнивших мне древнеримские акведуки, или не менее древние арочные мосты того же производства, виденные мною когда-то в одной из командировок.

Стоило опуститься трюмным аппарелям, как Толстоватый сбежал в город, на ходу клятвенно заверив, что не забыл про обещанных синемундирников для охраны наших пожиток и кое-каких моделей, составлявших остальной груз нашей очень маленькой, но душевной компании. А до тех пор, роль охранника вынужден был исполнять все тот же приданный нам матрос. Впрочем, если судить по взглядам его коллег и довольной физиономии самого матроса, тот вовсе не считал себя наказанным. Еще бы, пока его собратья занимались разгрузкой-погрузкой, толкая тяжеленные тележки и орудуя кран-балками, в случае особо габаритных грузов, он самым замечательным образом бездельничал, слоняясь вокруг штабеля с нашими пожитками, вовсю изображая грозную охрану. Синекура!

В ожидании отлета я успел понаблюдать за работой экипажа и местных грузчиков, прогуляться до ресторанчика, расположившегося в небольшом, но по-домашнему уютном здании порта, полюбовался замечательными видами, раскинувшегося ниже по склону города, открывающимися со второго этажа все того же портового дома. А когда уже собрался от скуки заглянуть в свой кубрик и поднялся из-за стола, раздался топот ног, сопровождаемый знакомым лязгом шпор, и в дверях ресторана возникла небольшая, но явно дружная компания офицеров.