"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 326

И уже через пару минут снизу поднялся тяжело дышавший юноша, затянутый, как и нападавшие, в знаменитые доспехи из гномьего металла. Едва бросив взгляд на стоявших перед ним, он вдруг опустился на одно колено перед гвардейцем:

— Ваше Величество, предатели схвачены… И, мой король, вы были правы, это мой дядя заплатил им, — голова молодого человека опустилась вниз, показывая беззащитную шею. — Они все внизу.

Вздрогнувший десятник, с каким-то мистическим ужасом уставился на стоявшего рядом с ним гвардейца, оказавшегося королем. Тот наглый гвардеец был королем, что по всем слухам и разговорам был в сотнях лигах отсюда.

— Я же говорил, что друзья не стоят перед мной на коленях, — гвардеец, по-прежнему, стоял, опустив голову. — Встать, Атео! Встать, граф Тореани! — вздрогнувший юноша, начал медленно подниматься. — Твой дядя, бывший граф Тореани и владетель крепости Мартел, нашего форпоста на юге, лишается всех своих титулов и земель, — король с чувство похлопал бледного гвардейца по плечам. — Теперь все его имущество переходит к тебе! Я уверен, ты распорядишься им с честью и верность к короне Ольстера.

— Я… Мой король, — юноша никак не мог подобрать слова от переполнявших его чувств; он в одночасье стал одним из богатейших людей королевства, а может и не только. — Моя жизнь принадлежит вам.

Улыбаясь, Роланд вновь хлопнул того по плечу и направился вниз, к незадачливым лазутчикам.

— Посмотрим, посмотрим, — негромко произнес он, останавливаясь перед пятью поставленными на колени фигурами; за спиной каждого из стоял гвардеец и медленно стягивал удавку на шее. — Что это у нас тут за птицы попались в силки… О, Благие Боги, кто это тут у нас?! Неужели сам шевалье дель Корри?! — высокий, даже на коленях, мужчина со сломанным носом и угрюмым взглядом скривился лицом. — Смотрю, вы все-таки решили пойти по скользкой дорожке предательства. А тут у нас кто? — Роланд остановился перед вторым в ряду. — Маркиз Торнтон, мне кажется, — расплывшийся на половину лица второго синяк был неплохой маской, но все же недостаточной, чтобы остаться инкогнито. — Интересно, а вам я чем не угодил? Не думаю, что вы были бедны… Остальные мне незнакомы. Этих в башню, к мастерю Эгелю. Думаю, королевский палач соскучился по своей работе.

Мычавшую от страха троицу тут же утащили. Перед воротами остались лишь Роланд, двое предателей, десятник и новоиспеченный граф Тореани.

— Атео, это отребье мы взяли лишь благодаря тебе, — король пристально посмотрел на молодого гвардейца. — Если бы ты не сообщил о письмах от своего дяди, то… А знаешь, что эти ублюдки хотели сделать? — молчавший гвардеец недоуменно качнул головой. — Они опоили стражу у ворот. Вон, те бараны, валяются без чувств. Потом думали открыть и южные и северные ворота города. Снаружи их уже должны были ждать штурмовые отряды шаморцев, — десятник начал подозрительно всматриваться в запертые ворота, словно пытаясь разглядеть спрятавшихся за ними бессмертных Шамора. — А уж потом эти ублюдки бы показали им, как пройти незамеченными во дворец… Только у меня для всех вас есть один сюрприз.

Тут Роланд прислонил палец к губам и что-то прошептал, кивая в сторону центра города.

— О, Боги, что это еще за демоны? — невольно вырвалось у развернувшегося назад десятника. — Сир…

Со стороны центра города, по двум сходящимся у ворот дорогам, приближалось что-то огромное и темное. В темноте погасших светильников на них надвигалась тяжелая, черная масса — десятки, сотни кавалеристов, закутанные с ног до головы в свободные черные одежды.

Десятник ошалелым взглядом водил взглядом по сторонам. Он с трудом понимал что происходит. Он видел силуэты сотни всадников, вышагивавших тесно прижавшись друг к другу. Он чувствовал их тяжелую поступь, от которой дрожала каменная брусчатка. Но, почему-то, совершенно не слышал ни звука! Ни храпа и ржания лошадей, ни разговоров и звяканья метала, ни звука копыт. Ничего!

— Дыши глубже, стража, — шепнул король, видя состояние десятника. — Это мои птенчики, которых я прятал до поры до времени. Жеребцы у них вышколены, как звери. А железо и копыта они обмотали тряпками… А ну-ка, стража, подсоби-ка, костыли из засова вытащить.

Посмеиваясь от ошарашенного вида десятника, Роланд осторожно потащил вверх один из металлических костылей, вставленных в засов. «Если бы, служба, ты знал чего это все нам стоило…, — проносилось в его голове мысли недавних событиях. — Да…». Последние семь — восемь дней, после того как стало известно о походе шаморцев на столицу, стали для Роланда настоящим адом. И это была не жаркая преисподняя, где тебя, «отдыхающего без движения» поджаривают на огне, а отчаянная и полная страха геенна бесконечной беготни, постоянных допросов изменников, дикой боли в громыхающей голове… и крохотной надежды!

«Если бы ты знал все то, что об этом знаю я…, — переживая, Роланд в мыслях снова и снова возвращался назад. — О странном гноме, с пугающими и пробирающими до самых пят идеями… Об удивительных видениях, что посещают его… О его словах, — король начал проговаривать про себя наиболее запавшие ему в душу слова Колина. — Война — это не благородный поединок, не сражение двух рыцарей! Если хочешь выжить и сохранить жизнь себе и своим родным, обмани врага! И чем более чудовищной будет ложь, тем лучше… Заставь его поверить в то, чего нет, и воспользуйся этим…, — последнее король повторял раз за разом, словно пытаясь понять какой-то иной, заложенный в этих словах, смысл. — Да, пожалуй, весь мой план на это сражение, на дальнейшую войну, — это и есть один большой обман».

Словом, ни десятник, ни даже большинство из его гвардейцев и самих катафрактов, даже близко не представляли масштаб и сложность той грандиозной подготовительной работы, что в конечном итоге и привела их всех сюда, к главным воротам крепости в столь поздний час. Они были частью этой работы, этого плана, но не видели за множеством маленьких и ярких кусочков огромную и живую картину… На городском рынке, в подворотнях и ночных тавернах, они слышали сплетни и панических слухи — о бегстве короля, о пропаже его наследника, о пустой городской казне, о протухшей воде в городских подземных хранилищах и т. д. Однако, им было невдомек, что эти хулительные слухи распускал сам Роланд и десятки его личных порученцев… Днем на улицах города они видели уходившую конницу с битком набитыми повозками и телегами, угрюмых кавалеристов, осыпаемых со всех сторон оскорблениями. Ночью же через самые дальние ворота в город входили те же самые отряды. По улицам, что они передвигались, под массой предлогов — пожаров, болезней, поиска изменников и т. д. — временно выселяли жителей, заколачивали окна и двери… Они видели расплодившихся карманников, обнаглевших грабителей и разбойников, что не боялись соваться даже в город и нападать на зажиточных ремесленников и купцов. Но мало кто из них знал о том, что каждую ночь из Вороньего гнезда выходили десятки крохотных отрядов и тихо вырезали бандитские притоны, воровские малины… И даже в эти мгновения, когда на их глазах у городских ворот были пойманы изменники, они не понимали, что толком происходит. Они не видели разобранных укреплений в шаморском лагере, где прямо напротив городских ворот штурмовые отряды легионеров ждали сигнала изменников, чтобы броситься на спящий город… Не знали они и того, что должные участвовать в штурме столицы бессмертные, уже успели принять по большой чарке душистого вина, в котором длинными путями оказался добавлен раствор конопляного молочка и несколько слабительных лекарственных травок… И все это были звенья одной цепи, части одного Плана короля.

— Тише, тише, — приглушенно шикнул кто-то на одного из гвардейцев, слишком шумно дернувшего металлический костыль из засова. — Ты его нежно, нежно… Олух! Чай, Марьяну свою не так хватаешь?! — тот что-то пробубнил в свое оправдание и снова вцепился в застрявший костыль. — Давай-ка, вместе дернем.

Вскоре все костыли были вынуты и засов осталось лишь вытащить из пазов.