"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 311

Как и подобает боевому оружию, они хранили на себе следы былых битв, победоносных и трагичных, жестоких и кровавых. Сколы и вмятины на иссиня черных клинках и боевых молотах будто вопили о том, что их жажду утоляли не только кровью людей, но и собратьев гномов.

— Тирон Упрямец, — владыка Кровольд осторожно коснулся огромного молота с длинной толстой ручкой, буквально усыпанной уже поблекшими, но еще читаемыми рунами. — Перед ним склонил голову правитель последнего эльфийского королевства, золота тиара которого и стала частью этого боевого молота. — гном с благоговением погладил массивный торец молота, где ясно проглядывалась золотистая полоса. — Упрямец…

Сделав несколько шагов Кровольд уже оказался возле другой плиты, на которой напротив друг друга лежали зазубренные клинки. Не смотря на очевидное сходство в плавных словно текучих контурах, узорах рукояток, они отличались друг от друга. Левый клинок был явно тяжелее правого за счет более мощной рубящей части и длинной витой рукояти.

— Владыка Айкрит, единственный обоерукий воитель среди древних правителей, — пробормотал Кровольд, примериваясь к клинкам. — Великая книга гласит, что левая его рука рубила с такой силой, что разрубала конного война в тяжелых доспехах на две половинки…, — левый клинок, действительно, был гораздо тяжелее правого; Кровольд это сразу почувствовал. — Тяжелый… Владыка, собравший южные и северные кланы в единый кулак, — видимо отголосками той гражданской войны и были те многочисленные зазубрины на черном железе; ибо изделие человеческих кузнецом не могло оставить на оружие гномов такие раны. — …

Он шел дальше и еле слышно повторял имена лежавших под тяжелыми каменными плитами давно сгинувших королей, шептал названия покорившихся гномам народов и королевств… и его сердце наполнялась гордостью за своих предков.

— … Покоритель морского народа. Именно его дружина захватила и сожгла ужасное оружие людей моря — город-корабль, способный плавать по морским волнам, — на несколько мгновений задумчивый Кровольд остановился возле постамента с секирой, набалдашник которой был выполнен в виде хищно смотрящего клюва невиданной птицы. — Достойный правитель…

Его движения становились все более резкими и порывистыми. Мощная грудь, облаченная в роскошно украшенные доспехи, поднималась все чаще.

— Трюгве Неукротимый, Крайтон Яростный… не копались в грязи в своих жалких подземельях, не прятались как крысы за стенами клановых убежищ, — взятая с плиты серебристая секира одного из правителей с резким гудением взлетела вверх и тут же молнией устремилась вниз. — Они шагали по земле, под солнцем! Они не ждали, когда расплодившиеся людишки придут к стенам гномьих городов и заберут их, а сами шли к ним…

Ему, воспитанному на древних легендах о повергнутых в руины человеческих и эльфийских королевствах и баронствах, о непобедимой Железной стене, о неукротимых правителях-воителях, было до горечи обидно видеть то, во что превратился некогда единый народ и царство. Сколько он себя помнил, Кровольд буквально грезил древней империей и мечтал возродить ее. И вот желанная, взлелеянная десятками лет ожиданий, мечта оказалась как никогда близко…

— Владыка, время пришло, — одна из бронзовых створок усыпальницы распахнулась и внутри оказалась чуть сгорбленная фигура в мешковатом темном балахоне со скрывающим лицо капюшоном. — К церемонии все готово.

«Хранитель! — Кровольд с раздражением выдохнул через стиснутые зубы. — Их мышиная возня меня начинает утомлять…, — ладонь еще крепче вцепилась в рукоять секиры, которая словно просилась пустить ее в дело. — Эти лживые старикашки уже не знают чего хотят! А время раздумий и поисков уже прошло. Настало время, чтобы, не оглядываясь иди вперед!». Но вся эта злоба быстро промелькнула по его лицу и тут же куда-то спряталась до следующего раза… «Еще не время…, — рука с трудом разжалась и со звоном на камень упало тяжелое оружие. — Еще не время показывать зубы».

И с каменным лицом Кровольд направился к выходу из усыпальницы древних владык. Его путь лежал в Большой зал Нижнего города, где он должен был, восседая на троне Подгорных владык, объявиться сбор Железной стены… Впервые со дня крушения древней империи…

Высокий купол шатра, окруженного тройным кольцом бессмертных, возвышался на невысоком холме, с которого взгляду открывался широкий простор окрестностей Турии, городка — спутника столицы королевства. Шатер, украшенный искусной вышивкой королевских символов Ольстера и некогда служивший пристанищем королю Роланду, теперь окружали воткнутые в землю чубуки с черные полотнища, на которых по ветру священные шаморские знаки.

Стоявшая неподвижными статуями вокруг шатра охрана с настороженностью вглядывалась в притихший лагерь и покорившийся победителю городок. В воздухе висела едкая, физически ощущаемая атмосфера страха, заставлявшая вглядываться в темные тени, понижать голос до шепота и вздрагивать от каждого шороха… Командующий гневался.

Внутри шатра раздавались негромкие ритмичные звуки, извлекаемые слепым старцем из странного струнного инструмента. Его искореженные болезнью пальцы с болезненной нежностью касались туго натянутых воловьих жил, крепившихся к изогнутой подобно лебединой шее части инструмента.

Заполнявшая пространство шатра музыка вела за собой кружившихся в танце девушек. Их смуглые тела, покрытые блестящими капельками пота, словно лишенные костей изгибались в невероятных движениях, сплетающихся в будоражащую душу ткань танца.

Тяжелые груди, обнаженные бедра, едва прикрытые тяжелыми нитками серебристого жемчуга, мелькали перед глазами сидевшего старика, и… судя по его полузакрытым глазам и каменному выражению лица совершенно не трогали его.

— Кхе…, — Сульдэ открыл глаза и с недоумением, словно в первые, уставился на соблазнительно изгибающихся танцовщиц. — Прочь, — тут же зашипел он, искривляя лицо в недовольной гримасе. — …

Обнаженных девиц, еще мгновение назад кружившихся возле своего повелителя, словно ветром сдуло после этих слов. Старик, же подслеповато щурясь, с трудом поднимался с подстилки, никак не успевая за упорхнувшими танцовщицами.

— Кхе…, — вновь кашлянул Сульдэ и старик бестелесным духом взлетел в воздух, поднятый дюжим телохранителем и тут же вылетел из шатра. — Все вон, — еще тише проговорил командующий. — и поклонившийся легионер тоже исчез за пологом шатра. — …

Сульдэ же облегченно закрыл глаза и снова погрузился в раздумья… «Станет ли столица ключом ко всему Ольстеру или нет? — несколько последних дней эта мысль никак не давала ему покоя, с упорством страшного яда разъедая его план. — Стоит ли она той цены, которую придется заплатить за то, чтобы стяг Великого Шамора стал развеваться над высокими башнями этой крепости?».

Весь его опыт многочисленных войн, которые султанат вел со своими соседями на протяжении последних почти трех десятков лет, говорил ему, что крепости, даже мощные, окруженные высокими неприступными стенами и глубокими рвами, никуда от него не денутся и рано или поздно падут. Войско же Роланда, арьергард которого постоянно маячит где-то в досягаемости его бессмертных, может стать очень опасным противником, о которого шаморский волк с легкостью сломает свои клыки.

— Он как мерзкий хорек, — с неудовольствием пробормотал Сульдэ, так и не открыв глаза. — Прячется от волка по ямам, норам…, но каждый раз, будто дразня его, снова и снова показывается ему…, — правая рука вытащила из небольшого мешочка на поясе несколько кусочков засушенного корня ертечи, ценимого легионерами за придаваемую бодрость и свежесть, и бросила в рот; почти сразу же от знакомой горечи рот наполнился слюной и через мгновение тупая давящая боль, уже давно поселившая в его затылке, отступила. — Важно не упустить этого хорька и загнать его в капкан…, но и там, загнанный зверь, может быть опасен, — негромко продолжал бормотать он. — Роланд умен…