"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 260

— Победоносный, — к командующему подвели жеребца, на крупу которого словно в большом мохнатом мешке, висел бледный человек. — …

Сульдэ тронул поводья и подвел коня ближе.

— Видишь? — наклонившись, он смотрел прямо в лицо пленнику. — Это лагерь твоего короля. Вон его шатер, — блуждающий взгляд ольстерца остановился на высоком куполообразном шатре, который находился в самом центре лагеря. — А знаешь где сейчас ваш королек? — при этих словах отчаяние тревога буквально выплеснулось на его лице, что Сульдэ с наслаждением отметил. — При виде моих бессмертных он бежал, как жалкий трус! Как баба! Смотри, смотри! — шаморец тыкал узорчатой камчой в растущие горы мешков с припасами, которые его воины стаскивали со всего лагеря. — Они все бросили… Еще немного и твой брат будет у меня в руках, — Сульдэ энергично тряхнул кулаком перед лицом своего пленника и с ухмылкой задал ему вопрос. — Хочешь знать, что его ждет?

Пленник, красные воспаленные глаза которого с ненавистью и отчаянием сверлили командующего, что-то пытался произнести, но вместо слов из его рта раздавался лишь кашляющий хрип. Он снова и снова пытался говорить.

— У-у! — взвыл шаморец, видя кашляющего кровью столь драгоценного для него пленника пленника. — Лекарь! Эта собака должен жить, — прошипел шаморец, повернувшись к тому, кто держал жеребца за поводья. — День и ночь с него глаз не спускать! Кормить! Поить! Холить и лелеять! И…, — лекарь чуть не вдвое съежился под взглядом Сульдэ. — Если эта падаль сдохнет раньше времени, то ты отправишься следом!

Тут же пленника с суетящимся рядом лекарем куда-то увели.

— По кусочкам… по крошечным кусочкам я буду снимать шкуру этого королька… прямо на его глазах, — шаморец все еще ни как не мог успокоиться, провожая глазами убийцу своего сына. — Эта тварь еще будет ползать в грязи, умоляя подарить ему легкую смерть! Как жалкий червяк…, — бормотал он, еле шевеля губами. — Недостойный, чтобы жить…, — его взгляд уже переместился на мечущихся по лагерю легионеров, стаскивавших оставленное врагом имущество к оставшимся целыми повозкам.

Сотни воинов тащили бесконечные мешки с мукой и сушенными овощами, волокли какие-то здоровенные тюки с тканями, высокие кувшины с вином и маслом, связки тонких прутков-заготовок для стрел, разрубленные мясные туши и т. д. В какой-то момент, от созерцания этой почти идеалистической картины, Сульдэ начала охватывать настоящая ярость. Ему казалось, что король Роланд с каждой секундой и минутой задержки удаляется от них все дальше и дальше. Удары сердца отдавались в его висках нарастающим ритмичным стуком скачущих во тьме всадников Роланда.

— Все…, — тихо выдохнул он и вдруг с силой стегнул своего жеребца камчой, отчего тот с жалобным ржанием прыгнул вперед. — Сигнал к выступлению! — командующий был уже около сигнальщика — полного шаморца, тело которого словно щупальца гигантского кальмара охватывал выдолбленный рог тура. — …

— У-У-У-У-У-У! — несколько секунд, чтобы надрать в легкие воздуха, и над вражеским лагерем заревел низкий вибрирующий звук, от которого у боевых псов на загривке поднималась шерсть, а кони в испуге шарахались прочь. — У-У-У-У-У-У-У! — мощная угрожающая нота набирала все большую и большую мощь, заставляя бессмертных бросать прямо в снег мешки и кувшины и бежать к своей турии. — У-У-У-У-У-У-У!

Десяток за десятком, турия за турией образовывали сотни, которые на глазах выстраивались в полутысячи и тысячи, которые тут же ощетинивались длинными пиками.

— У-У-У-У-У-У! — грызущая сердце командующего ярость осторожно отступала. — У-У-У-У-У-У! — вид тысяч бессмертных, начинавших мерно словно единый организм вышагивать по чуть подмерзшей земле, не мог не радовать глаз настоящего воина. — У-У-У-У-У-У-У!

… Усиливавшаяся на глазах вьюга словно специально бросала в лицо наступавшим шаморцам мокрый снег и крошечные кусочки льда. Длинные теплые плащи из овечьей шерсти, входившие в обязательный комплект зимнего обмундирования легионеров, уже не спасали от пронизывающего ветра; намокнув, они превращались в тяжелый и сковывающий доспех, который с дикой силой тянул тепло из человеческого тела.

— Следы исчезли! — капрал турии, шедшей в передовом дозоре орды, старался перекричать ветер. — Почти все смело, словно метлой… Осмотреться!

Однако не прошло и минуты, как один из легионеров ухитрился что-то рассмотреть в этом снежном крошеве.

— Эй! Все сюда! — узким наконечником копья он коснулся темного полузасыпанного снегом бугра, который при ближайшем рассмотрении оказался мертвым всадником. — Все сюда!

Когда вокруг тела собралась большая часть его турии, шаморец уже успел перевернуть мертвеца.

— Наш…, — комтур убрал с лица остатки широкого шерстяного то ли капюшона, то ли платка, высвобождая часть металлического шлема с характерным плавным изгибов. — А я ведь его знаю…, — лицо мертвеца, густо покрытые серым пеплом, невидящими глазами смотрела в снежное небо. — Корган… Корган Рубака, вот значит где нам пришлось встретиться…

Однако сгрудившихся вокруг него легионеров интересовали отнюдь не его воспоминания, а нечто другое. Почти весь десяток глазел на торчавшие из нагрудного доспеха кончики стрел, которые, пробив металлическую пластину в самой ее толстой части, почти на половину вошли в тело. Их хвосты из сизых перьев мелко дрожали на ветру, словно непрерывно повторяя дребезжащим голосом — «берегись, берегись, берегись».

— Сетех, погляди-ка, — комтур, быстро взглянув на крупного легионера, грязным ногтем подчеркнул совершенно ровное отверстие в металле. — Чисто вошел, как в масло…

Судя по хмурым лицам все прекрасно понимали, что это означало. Тяжелый доспех легионера из толстого металла, который и делал их по-настоящему бессмертными, больше не казался им надежной защитой.

— Господин, там еще один! — из стены снега пригибаясь и укутываясь плащом вылез еще один легионер. — Его утыкали стрелами как кабана… Бог мой! — вдруг он замер, тыкая рукой куда-то в сторону. — Там… Там…

Ветер в очередной раз бросил им в лицо тучу колких льдинок и тут же буквально на какое-то мгновение стих, открывая глазу пространство, заваленное полузасыпанными снегом телами людей и коней. На полсотню шагов вперед лежали скрюченные мертвецы, осыпанные стрелами.

— О, боги…, — взгляд котура скользил по буграм все дальше и дальше, пока, наконец, не уперся во что-то большое и темное. — Все сюда! Мечи из ножен! — смилостивившаяся стихия показала высокую стену из монстрообразных фургонов, стоявших вплотную друг к другу. — Это враг!!!

8

Бу-у-у-у-м! После удара массивным наконечником копья, непонятно откуда прилетевшим, голова Тимура буквально разрывалась от дикой боли. Он присел за высокий деревянный борт и осторожно снял шлем, на котором красовалась здоровенная вмятина.

— Бля! Максимальное погружение в реальность…, — прохрипел он, не узнавая свой собственный голос. — Не сдохнуть бы еще от этого.

— Ага! — поддержал его кто-то, чей зад с шмякнулся рядом с ним. — Сдохнуть здесь можно запросто, — Гуран с перевязанной кровавыми тряпками грудью то и дело приподнимался и смотрел, не подбирается ли кто к ним. — Никого вроде… Ублюдки, прячутся небось…, — глазами он снова скользнул по густо лежавшим телам шаморцев. — А, знатно мы им все-таки врезали! — повернувшись, он вдруг подмигнул Колину и захохотал. — Ха-ха-ха-ха! Думали, поди, обозник здесь одни сидят.

У Тимура сил смеяться просто не было, поэтому он просто кивал головой.

— Понравились мне твои повозки, мастер, — отсмеявшись, телохранитель короля похлопал по массивным деревянным бортам, из которых кое-где торчали шаморские наконечники стрел. — Знатные, крепкие. Хорошо бы и его Величество завел такие… А то, прижмут так в степи, словно со спущенными штанами.