Лунный свет и дочь охотника за жемчугом - Поук Лиззи - Страница 42

– Очаровательно, – шепчет она.

– За всю свою жизнь я никогда не видел ничего подобного, – говорит Аксель, в то время как трясет ногами, чтобы стряхнуть крабов. – Ай!

– Почему они так отчаянно хотят сбежать из леса? – спрашивает Квилл, и все дружно озираются в темноту позади.

– Слушайте! – Аксель поднимает палец к уху. Они задерживают дыхание. Копошащаяся масса издаёт коллективное рычание.

Им требуется время, чтобы собрать фонари и вычерпать крабов из шлюпки. С каждым шагом ступать нужно осторожно, чтобы не раздавить этих тварей. Луна по-прежнему яркая и полная, как полированное серебряное блюдо, и пока они гребут к люггеру, ее отражение дрожит в волнах. Они поднимаются на борт и наблюдают с палубы, как крабы продолжают исход.

«Какие странное поведение, – думает Элиза. – Как будто деревья – люди, выводящие вшей».

Она бросается в каюту, за дневником отца. Открывает пустую страницу и в подробностях зарисовывает то, что видит. Добавляет небольшую диаграмму крабов, отмечая их полупрозрачность и странный рычащий звук, исходящий как будто из желудков. Отец будет в восторге от такой детали. Она должна найти его. Она должна рассказать ему о том, что видела.

К утру на пляже не остаётся ни одного краба, словно они растворились в море, как порошок. Под окрашенным рассветом небом путешественники готовятся к отплытию. Ветер попутный, по расчетам Акселя до Невермор меньше дня ходу. Если отплывут сейчас, есть шанс успеть до заката. Они плывут медленно, поскольку Элиза внимательно осматривает каждый остров на пути к выходу из архипелага. Самый большой из оставшихся размером в половину первого. Другие – размером с дом, низкие песчаные холмы, увенчанные одиноким деревцем. Ни на одном нет признаков человеческого присутствия.

Так что они берут курс на острова Невермор. Пока плывут, Элиза наблюдает за водой и время от времени смотрит на небо, следя за поведением облаков. Она представляет своего отца в той маленькой шлюпке в этих водах. Захлёстываемый волнами. Атакованный акулами.

– Я знаю, ты продержишься, – шепчет она. – Я иду, чтоб найти тебя.

– Должно быть, это они, – произносит Аксель. – Видите, сколько их тут разбросано вокруг. – Он встает, чтобы окинуть взглядом лежащую перед ними сушу. Она выступает из воды в сиянии неравномерно окрашенной охры. – Необитаемые, по крайней мере, люди здесь не живут, в этом я почти уверен. Если ваш отец сбился с курса и ему удалось выжить в этой шлюпке, есть большая вероятность, что он мог оказаться здесь…

Внезапно во рту у Элизы становится очень сухо.

Они поднимают паруса, люггер идёт к острову. Элиза хватает подзорную трубу и начинает осматривать местность. Заросшие кустарником песчаные холмы далеко от берега. Пляж усеян камнями, а мангровые заросли покрывают внешнюю часть острова.

– Нам придётся бросить здесь якорь и взять шлюпку, – предлагает Аксель и начинает отвязывать лодку. Пока они размеренно гребут к берегу, Элиза внимательно рассматривает кружащих над ними птиц. Это блестящие чёрные фрегаты с выпуклыми кроваво-красными горловыми мешками.

Добравшись до берега, они вылезают из шлюпки и затаскивают ее на песок. Бросив шлюпку, путники начинают озираться, но Квилл пятится назад.

– Все в порядке? – Элиза жмурится от ослепляющей белизны солнечного света.

– У меня плохое предчувствие.

– Почему? Ты плохо себя чувствуешь?

– С этим местом что-то не так. Не могу объяснить. Так, ерунда.

Элиза окидывает взглядом безмолвные песчаные холмы, где по верхушкам кустов пробегается легкий бриз. В отдалении колышутся пучки желто-коричневого спинифекса, за ними багровые утесы испещрены трещинами и впадинами.

– Думаю, нам стоит хотя бы осмотреться, – подаёт голос Аксель, настороженно поглядывая на Квилла.

И тут они замечают их. На холме. Они появились как единое целое – словно просто выросли из земли. Маленькая группа. Четверка изможденных худых людей. Они выстроились в ряд, молча и не шевелясь, сухожилия на их телах четко выделяются под резкими лучами солнца. Одежда на них изорвана; двое мужчин и две женщины. Неподвижны, словно камни.

Обе группы пристально изучают друг друга, пока Аксель, наконец, не выступает вперёд. Это производит эффект разорвавшейся бомбы, группа распадается. Один из мужчин, тот, что помладше, отделяется от остальных и начинает спускаться.

Элиза судорожно сглатывает.

– Как ты думаешь, что это за люди? – шепотом спрашивает она у Квилла. – Семья бывших каторжников или что-то в этом роде?

Они наблюдают за тем, как встречаются две фигуры, отбрасывая четкие тени на бледный мелкий песок. Элиза не может не заметить, как этот суровый пейзаж переливается гранатовым, янтарным, нефритовым и аквамариновым цветами.

После нескольких минут мучительного ожидания Аксель поворачивается и подзывает их к себе. Они пробираются по песчаным дюнам и встречаются с ним на полпути. Мужчина позади него, худой, с печалью на лице, в котором есть что-то волчье. Глаза смотрят настороженно. За пояс штанов у него заткнут старый револьвер.

– Они каторжники, – тихо говорит Аксель. – Те, что постарше, какое-то время управляли островом, когда здесь велась торговля.

Внезапно Элизе становится не по себе.

– Чем они торговали? – Но она и так знает ответ: на отдаленных островах, подобных этому, первые торговцы жемчугом покупали и продавали туземцев для своих команд. Она смотрит на остальных членов группы. Определенно, они одна семья, теперь она это замечает. В целом у всех худощавое телосложение, закаленное борьбой со стихиями. Она задается вопросом, как давно они живут здесь. От какой жизни отказались. Надо ли скрывать то, что они совершили?

Мужчина представляется фамилией Келли и неохотно ведёт их по тропинке, спиралью уходящей вверх к хижине. Жилище на удивление сделано добротно, достаточно крепкое, чтобы противостоять порывам ветра, который пригибает к земле кусты. Каждый его дюйм наполнен дымом от костра. Мать с дочерью потихоньку напевают, переставляя горшки, наполняя их водой и выкладывая на стол перед ними чёрствую лепёшку. Не удержавшись, Элиза отламывает кусочек, но на вкус она горькая. Келли тем временем рассказывает, что семья живет здесь уже много лет. Его отец приплыл на одном из последних кораблей с каторжниками, затем его наняли вместе с семьей следить за островом, на котором торговали людьми. Когда приняли закон, все работники разбежались, а он с семьей остался, опасаясь, что на материке их могут схватить и посадить в тюрьму. С тех пор они на этом острове, который дает им все, что необходимо: рыбу, мясо, кров, закрытость. Пока он говорит, его отец наблюдает за ними старческими серыми глазами. Элиза сглатывает кислый привкус.

– Что-то нехорошее он замышляет, тот мужчина, – шепчет Квилл.

Но она не смеет и виду подать, что испытывает отвращение. Пока нет. Эти люди могут оказаться полезными.

Как только она собирается заговорить, снаружи доносится ещё один голос. Низкий и властный. Раздаются шаги, и в проеме двери показывается мужчина. Крепкий, загорелый, с таким же волчьим взглядом.

– Это мой брат, Джозеф, – представляет Келли, прежде чем сплюнуть густую слюну на пол. Вошедший Джозеф швыряет на столешницу связку мертвых ящериц. Их блестящие открытые глаза уставились в никуда, а хвосты застыли в смертельной агонии. Мать медленно поднимается и дрожащими руками начинает развязывать на них веревки. Джозеф сбрасывает с плеча мешок и переворачивает, вытряхивая скользкую рыбу в приготовленное ведро. Хижина наполняется вызывающей слезы вонью мертвой плоти.

– Это ещё кто? – с подозрением спрашивает он, кивая на Квилла.

– Мы из Баннин-Бей, – торопливо поднимается Элиза.

– Ищем одного человека, – добавляет Аксель, бросая на юнгу покровительственный взгляд.

– Ммм… – мычит Джозеф, доставая нож и счищая чешую с полосатого тунца.

Элиза замечает, что с момента его прихода атмосфера в хижине изменилась.