Лунный свет и дочь охотника за жемчугом - Поук Лиззи - Страница 12

Изучая мужчину перед собой, она думает об обещании, что дала Маквею. Может, она и встретила этого человека на улице, но это вовсе не означает, что он обязательно должен оказаться не джентльменом. Более того, она задается вопросом, не придётся ли ей защищать его. И ещё ее смущает, почему он так рьяно стремится помочь ей.

– И вы ничего не хотите взамен? – Она оценивающим взглядом окидывает его щуплые плечи и унылую шляпу.

– Нет, кое-что хочу.

Она приподнимает брови.

– Вы можете рассказать мне о Баннин-Бей. Вы были правы, когда предположили, что я мало что знаю об этом городе, а знать это мне необходимо, если хочу закрепиться в этом бизнесе. Разве можно найти лучшего наставника, чем дочь торговца жемчугом? – Он обшаривает взглядом ее лицо в поисках ответа.

Она пытается представить себе, как он вступает в схватку с мужчинами на задворках «Кингфиш» или бесшумно проскальзывает в заведения на Шеба Лейн под покачивающимися на ветру бумажными фонариками. И почему-то не может. Что-то этого мужчину отличает от всех, которых она встречала раньше. Но мужчина – это то, что ей нужно, и Аксель Крамер на данный момент кажется ей самым подходящим. Ей вовсе не обязательно рассказывать ему все, что она знает. Она может использовать его для того, чтобы перед ней открылись определенные двери. А потом он может вернуться к своей работе, и она найдёт отца.

– Что же, полагаю, вы в какой-то степени должны обладать деловым складом ума. – Она бросает взгляд на жалкую лачугу. – Кажется, вы честно обращаетесь с местными, чего нельзя сказать о многих людях, живущих здесь. – Она впивается взглядом в его проницательные глаза, крючковатый нос, тонкие усы. Прокручивает все это в голове. Если ее отец может проверять людей, почему бы ей не сделать то же самое. – Хорошо.

– Вы готовы? – расплывается он в улыбке.

Дневник Чарльза Дж. Г. Брайтвелла, торговца жемчугом. Заметка про акул Северо-запада Австралии

Опытный натуралист знает, что воды, омывающие северо-западное побережье Австралии, изобилуют морской живностью, включая всевозможные виды рыб, дельфинов, дюгоней, китов, черепах и около двухсот видов акул.

Заканчивая свой первый сезон ловли жемчуга, могу со всей определенностью сделать вывод, что залив Баннин является местом притяжения акул. На мелководье обитают мако, черноперые и тигровые акулы, а огромные акулы-молот с мордами горгулий патрулируют воды поглубже. Но самым смертоносным оказался участок немного севернее мыса Вилларе. Знаю людей, которым белые акулы разорвали бёдра в нескольких ярдах от их люггеров. Белая акула – это свирепое, завораживающее существо с массивным шиферно-серым телом и чёрным, леденящим душу каждого моряка мертвым глазом.

Не далее чем два месяца назад на люггере Хардкасла «Странствующая Ева» одному юноше полностью оторвало ногу. Он забился в конвульсиях и умер до того, как кто-то смог добраться до бедняги и спасти от потери крови. Это был воистину траурный день, после которого ловцы жемчуга объявили войну акулам. По плану нужно было забрасывать за борт крючки со свежей наживкой и ждать, когда чудовище под водой начнёт клевать. Акулу в конце концов поймали, наполовину затащили трепыхающуюся тушу на борт и располосовали брюхо, выпустив внутренности с потоком красно-коричневой жижи. Конечно, это привело других акул в неистовство, и пока они жадно пожирали убитую, мужчины набросились на них с револьверами, гарпунами и ножами – со всем, что попадалось под руку. Зрелище было ужасающее. На борту люггера подвесили одновременно туши дюжины акул. Пока их сумели отогнать, но посмотрим, вернутся ли они после сезона дождей.

Глава 10

Вонь стоит такая, что слезятся глаза. Жареный лук, куркума, креветочная паста и имбирь смешиваются с сандалом и амбре нескольких сотен мужчин. В этом приземистом посёлке домишки жмутся друг другу, как пьяницы в сумерках. Чтобы защититься от весеннего паводка, все дома стоят на пнях. Люггеры выбросили свои команды на берег, и скорость этого места бешеная. Улицы превратились с размытое пятно из людей и кошек, охотящихся в темных подворотнях за грызунами, а затем приносящих убитую добычу на деревянные веранды.

Элиза кое-что знает об этом месте. Здесь продают специи, золото, порошки афродизиаков. Навязывают травяные снадобья от бородавок и болезней печени, фурункулов и ожогов. Магазины для сквоша[19] открыты для всех желающих допоздна. Китайцы-портные спорят за место с мясниками. Бордели теснят бильярдные салоны. Сбились в кучу ночлежки, лавки зеленщиков и табака, прачечные и питейные заведения.

Никогда прежде не видела она столько мужчин в одном месте. Японцы и островитяне Южного моря, манильцы и синегальцы, яванцы и даяки[20], копангеры и бразильцы. Люди из разных слоев общества, от врачей и предпринимателей до чернорабочих и нищих. Когда сезон добычи жемчуга в самом разгаре, в городе почти не остаётся мужчин, кроме трактирщиков, лавочников, да ещё разных бездельников, что предпочитают сухие веранды сырости моря. Поэтому Элиза привыкла несколько месяцев в году жить в пространстве, главным образом наполненном женщинами. Женщины копают, женщины лечат, женщины проводят заседания совета и ремонтируют здания. Однако когда возвращаются мужчины, предполагается, что эти же женщины просто вернутся на свои места, как консервные банки в дальний угол шкафа.

От этих мужчин исходит странный жар, а их разноголосая болтовня словно густой смолой заполняет воздух. Перед ней и Акселем они расступаются; некоторые, склонив головы, отходят, что-то ворча себе под нос. Время от времени мимо с грохотом проносится двуколка, запряженная вечно недовольной клячей. Мужчины, согнувшись в три погибели, наполовину парализованные от кессонной болезни, торгуют здесь рыбой, мангровым крабом, мясом дюгоней и черепах. Из граммофона льётся заунывная мелодия, сопровождаемая кошачьим мяуканьем и негромким стуком шариков на абаках[21]. Улыбающийся мужчина, расположившись на балкончике, играет балладу на укулеле.

Из одной из лавок зазывает синегалец-реставратор жемчуга. Его филигранная работа заключается в том, чтобы удалять заметные изъяны на камнях. При помощи тончайших инструментов он может раздвинуть многочисленные слои кожицы, цепляющиеся друг за друга, как лепестки розы. Иногда удаётся вырезать загнивающий кусочек плоти и сохранить жемчужину. Бывает, что гниль расползается до самой сердцевины, как бывает и у человека.

Они подходят к оживлённому перекрестку. Здесь нет никаких уличных указателей, кроме нескольких искореженных кусков жести, прибитых к стволу эвкалипта с железной корой.

– Прошу прощения, сэр, – останавливает Аксель проходящего мимо человека. Рубашка на нем велика, а из маленького рта свисает сигарета. – Пардон за беспокойство, но мы ищем «Звезду»…

Мужчина, мазнув взглядом по Акселю и Элизе, качает головой и торопливо убегает прочь, как медведка. Аксель, застёгнутый на все пуговицы и обливающийся потом, стягивает шляпу с головы и вытирает лоб.

– Мисс Брайтвелл, что теперь?

Она не смотрит на него, обшаривая взглядом покосившиеся витрины. Он зовёт ее по имени ещё раз и ещё, уже громче.

– Элиза?

Когда она наконец поворачивается к нему, он приподнимает брови. Такое знакомое выражение лица!

– Простите, – тряхнув головой, отвечает Элиза. – У меня иногда звенит в ушах. – Аксель, нахмурившись, догоняет ее. – Такое чувство, что все вокруг закрывается. Как будто меня закопали в землю. – Прищурившись, она вскрикивает: – Ага!

И до того, как он успевает сообразить, она уже шагает к зданию. На приземистой и широкой террасе салуна полно мужчин. Возле входа выстроились костлявые лошади с мешками на мордах. Неподалёку сквозь грязь пробивается белый эвкалипт. К нему прислонен квадратный железный лист с нарисованной пятиконечной звездой.