Алиби Алисы - Скьюс К. Дж. - Страница 18

— Это нечестно, — повторяю я. Не так давно на моей груди появились два мягких бугорка, а теперь — вот это.

Через некоторое время слышу мальчишеский голос, выкрикивающий мое имя, — Пэдди.

— Алиса! Ты там? Простите, мэм, вы не видели маленькую девочку с рыжими волосами? Улыбчивая такая, голубоглазая. Ей десять лет.

— Нет, не видела.

Поджимаю под себя ноги, чтобы он не мог заметить их под дверью.

— Алиса! Ты там?

— Убирайся!

— О господи! — Я слышу, как он зовет тетю Челле. — Мама! Она тут! Алиса, мы все тебя обыскались. Папа едва не вызвал спасателей. Что-то случилось?

— Да, — мне приходится выдавить это из себя, иначе слова прожгут мне дырку во рту. — У меня идет кровь.

— Ты поранилась?

— Нет.

— Ах, та кровь!

— Я не хочу ее! — кричу я, не в силах больше сдерживать слезы.

— Не волнуйся. Мама за тобой присмотрит. Я сейчас ее позову.

— Папа будет на меня сердиться.

— За что он должен на тебя сердиться?

— Мы не можем себе этого позволить.

— Ты не можешь себе позволить… менструации?

Я изо всех сил трясу головой, хоть он и не может меня видеть.

— Алиса, открой, пожалуйста, дверь. Никто на тебя не сердится. Клянусь.

Выхожу и вижу их всех: Пэдди, Айзека, дядю Стью, тетушку Челле и Фой. Я чувствую себя идиоткой и, наверное, выгляжу как тот клоун из цирка, которого закидали тортами с кремом, а потом бросили в кучу перьев. Но тетушка Челле немедленно заключает меня в самые нежные объятия, и унижение рассеивается, как туман над лугом. Фой обнимает мою спину, а кто-то еще гладит меня по голове.

— Я умру?

— Конечно нет, — произносит дядя Стью. Оказывается, это он гладил меня по голове. — Айзек прыгнул вниз со скалы, потому что думал, что ты утонула.

— Так, — говорит тетя Челле. — Мальчишки, займитесь мороженым, хорошо? А мы с Алисой поедем в город и поищем аптеку.

— И я! И я! — кричит Фой.

— Хорошо? — спрашивает тетя Челле. Я киваю, и она убирает волосы с моего лица. — Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Поверь мне.

Мне снова хочется плакать. Они все так добры ко мне. Тетушка отправляет всех, кроме Фой, которая так и не отходит от меня, и мы идем к машине, чтобы поехать в городок и найти аптеку. Я вышагиваю, переваливаясь, как утка, потому что прокладка, которую мне дала тетя Челле, слишком большая. Фой начинает передразнивать мою походку, и мне становится смешно.

Приезжаем в городок, и тетя Челле оставляет машину прямо у аптеки:

— Пусть выписывают штраф. Это важнее.

Она покупает упаковку влажных салфеток и две упаковки прокладок. Все это время Фой ведет себя очень необычно. Она ходит со мной по аптеке, держа меня за руку, и смотрит на меня так, словно пытается понять, что же во мне переменилось. Когда мы возвращаемся обратно, тетя Челле объясняет мне, что надо сделать, и они с Фой уходят на пляж. Меж моих ног словно засунут маленький матрасик, ходить непривычно, и все кажется не таким, как всегда. Ничего подобного я на эти каникулы не планировала.

В замок мне играть совершенно расхотелось. Сижу на пляжном полотенце тети Челле, одетая в запасной купальник Фой — куда подевался мой, непонятно. Фой сидит радом со мной и сгорает от нетерпения — сейчас ее очередь кататься на доске.

Она рисует на мокром песке, а я должна угадывать, что именно.

— Мам, — вдруг спрашивает Фой, — а можно сделать так, чтобы и у меня тоже начались менструации?

— К сожалению, это невозможно, — смеется тетушка. — Это случается только тогда, когда решает мать-природа.

— Но я тоже хочу.

— Не хоти, — говорю я. — От этого болит живот.

Тетя Челле прижимает меня к себе.

— Ничего страшного. Живот скоро пройдет, а кровь будет идти еще пару дней, а потом перестанет.

— И это все?

— Нет, в следующем месяце это случится снова. Тебе придется следить.

— Как следить?

— Я дам тебе блокнот с календарем. Тебе придется высчитывать, когда будет следующий раз, и брать с собой немного прокладок.

— Но у меня нет денег на прокладки.

— Отец даст тебе, не волнуйся. Я поговорю с ним.

— У него у самого нет денег.

— На это он найдет деньги, — сердито отвечает она.

Фой рисует на песке кошку.

— Это принцесса Табита, — объявляет она. — Она будет смотреть за нашим замком и следить, чтобы злые крысы не утащили наш сыр. Давай я принесу ракушек, и мы закончим украшать замок?

Я киваю. Когда она убегает, сверкая пятками, я задаю тете Челле вопрос, который с первого дня не дает мне покоя.

— Можно мне остаться с вами, тетушка Челле?

— Ты и так, остаешься у нас, дорогая. На все лето.

— Нет. Можно мы будем жить у вас вместе с папой?

— Твоему папе надо работать.

— Он опять потерял работу.

Она убирает челку у меня со лба. От нее пахнет вербеной, а ее мягкие локоны щекочут мне нос. Ее лицо становится суровым.

— Что случилось на этот раз?

— Не знаю. Однажды вечером он вернулся в отель и сказал, что его начальница — настоящая ведьма, которая пыталась отравить его ядовитыми яблоками.

— Это на него похоже. Постой, — она внезапно поворачивается ко мне, — ты сказала «в отель»? Что еще за отель?

— «Новолуние». Это скорее паб, но не такой уютный, как ваш. По ночам приезжает слишком много мотоциклов.

— Но почему вы в нем остановились? Его что, послали в командировку?

— Нет, мы теперь там живем.

— В пабе? С каких это пор?

— Они сдают комнаты. Еще у них есть тропические рыбки, и хозяин позволяет мне их кормить. А их кот иногда спит на моей кровати. Его зовут Джаспер.

— Как долго вы там живете, Алиса?

— После пожара.

Тетю Челле словно током ударило.

— Какого еще пожара?

Я не отвечаю. Потому что, если она сердится, мои ответы сердят ее еще больше. Она снова прижимает меня к себе:

— Какого пожара, милая?

— Наш дом сгорел, когда я была в школе.

— Твой отец ничего мне не говорил, — она издает нервный смешок. — И… когда вы сможете вернуться в него?

— Папа сказал, что никогда, — пожимаю плечами я.

— Так вы живете в пабе, пока не получите страховку?

— Я не думаю, что у отца была страховка. Я слышала, как он кричал на кого-то по телефону.

— Ничего-то у него нет, — вздыхает она. К берегу подплывает Айзек с поломанными очками для плавания. Она не глядя поправляет их и отдает ему.

— Скажи отцу, что я хочу с ним поговорить, — говорит она Айзеку, и он снова уплывает.

Возвращается Фой с ведерком, полным ракушек, и мы заканчиваем украшать замок. За весь остальной день она спрашивает меня только однажды:

— Ты чувствуешь, как она течет?

Тетя Челле долго и тихо говорит о чем-то с дядей Стью, мальчишки играют в футбол, а мы с Фой снова и снова проигрываем на плеере Айзека новую песню Аланис Мориссетт[9]. Нам надо придумать новый распорядок дня.

Возвращаемся домой. В машине тихо: Пэдди уснул, а Айзек тихонько переругивается с Фой, потому что мы посадили ему батарейки.

Мы перебираемся назад и ложимся голова к голове, чтобы читать мысли друг друга. Фой начинает напевать мне в ухо песню Аланис, нарочно перевирая слова:

— И словно гриб к тебе на свадьбу пришел…

— Заткнись, — говорю я ей.

— И не подумаю.

— Разве это не дебильно, как ты думаешь? — присоединяюсь я.

Она хохочет. Я тоже, хоть я и не знаю, что значит «дебильно», — просто слышала, как Айзек сегодня повторил это слово несколько раз.

— Надеюсь, вы не произносите ничего непристойного, — говорит нам тетя Челле, глядя в зеркальце.

— Нет-нет, — отвечаем мы и продолжаем петь. Все вернулось на круги своя. День был замечательный. Я пока еще не женщина, а вполне себе маленькая девочка, тетя Челле не сердится на отца и весело болтает о чем-то с дядей Стью, а Фой лежит рядом со мной.

— Я так надеюсь, что вы будете жить у нас, — шепчет она мне на ухо. — Ты будешь спать со мной, а твой папа — в задней спальне. Так мама сказала.