Костяное царство. Страшно быть богом - Кутузова Лада - Страница 47

Багряница легла в руку Лады, и светлая богиня пустила стрелу в полет. Багряница налилась алым, точно комар кровью. Мара щелкнула хлыстом и сбила стрелу на подлете, но Лада уже доставала следующую. Схватка походила на акробатические трюки. Лада то взмывала вверх, то камнем падала вниз. Мара тоже проявляла чудеса гибкости. Богиню смерти окутало голубое сияние, ее стихией была вода. Золото переплелось с нежно-синим, на время скрыв богинь от глаз наблюдателей. Но Лада не испугалась: она разберется с Марой, той не удастся выйти из этой схватки живой.

…Хлыст извивается и превращается в огромную змею, которая ползет к Ладе, чтобы придушить и проглотить заживо. Лада не сопротивляется: лучше притвориться более слабой, чем есть на самом деле, чтобы усыпить бдительность врага. Она разбегается и прыгает в змеиную пасть прежде, чем та успевает захлопнуться. Лада летит по бездонному тоннелю, в ее руках зажаты багряницы. Стрелы вспарывают тело змеи от глотки до хвоста, и та вновь становится хлыстом.

Но для Мары все слишком поздно – Лада подобралась вплотную к богине смерти. Мара дернулась назад, но Лада одной рукой перехватила ее правую кисть, держащую оружие, а другой воткнула багряницу в нагрудной знак – колесо, с насаженными на обод лошадиными черепами. По лицу темной богини прошла тень, а затем оно стало осыпаться, как картинка из пазлов, и Ладу выдернуло из боя.

Она оказалась на горном плато рядом с Мореной и Хладом. Лицо богини обмана оставалось бесстрастным, она ничем не выдала печаль по поводу смерти матери. Да Лада и не была уверена, что Морена грустит – у темной богини были сложные отношения с родителями. Но на всякий случай Лада произнесла:

– Извини, у меня не было выбора.

Морена кивнула:

– Я знаю. Равновесие сегодня было на твоей стороне.

Лада сжала ее ладонь:

– Морена, я правда хотела, чтобы все было по-другому. Чтобы до этого не дошло. И я рада, что не Лель будет биться с Мороком.

– За меня ты не так переживаешь? – Хлад грустно улыбнулся.

Лада смутилась. То, что Чернобог – отец Хлада, никак не хотело запоминаться.

– Все нормально, – бог зимы перебил Ладу, готовую произнести оправдания, – я бы тоже хотел, чтобы все было по-иному. И мой отец не был бы виновен в гибели Берендея и других людей.

Он отошел в сторону, вглядываясь вдаль, туда, где еще шли сражения.

Сначала бой больше казался вспышками голубого и алого, причем красный цвет доминировал: Чернобог был сильнее Леля. Потом сквозь сияние Лада различила самих богов. Лель пока никак не мог подобраться к Чернобогу – бог войны удерживал его копьем на расстоянии. Лада уже понимала, благодаря пояснениям Яровита, что мечнику почти невозможно справиться с опытным копейщиком. В прошлый раз Посвисту это удалось с помощью уловки. Но бог ветра был сдержаннее брата, порывистость Леля могла сослужить ему плохую службу.

Лада отвела взгляд: проще самой драться, чем смотреть, как это делают другие – слишком много переживаний. Морене, наверное, тоже тяжело, но темная богиня ничем не выдает себя. Да и Хлад… Лель же сражается с его отцом.

– Мне кажется, это какой-то заговор, – неожиданно произнесла Морена. – Рассорить нас между собой.

Лада вздрогнула: темная богиня озвучила ее мысли.

– Я боюсь за Леля, – продолжала та, – Хлад – за своего отца. А ведь мы с Хладом побратимы. Лада, как мы потом сможем смотреть друг на друга?!

Лада не сразу ответила:

– Ты говорила, что все в воле Равновесия. Так и будем считать.

Морена тяжело вздохнула и промолчала.

Левое плечо Леля обагрилось кровью, но бог любви не прекращал бой. Он прихрамывал – на правом бедре виднелась рана. Чернобог по-прежнему не подпускал к себе Леля. Лада стиснула зубы так сильно, что еще немного, и они начали бы крошиться. Жаль, что Морена и Хлад выступают в роли наблюдателей, иначе бы Лада наплевала на правила. Чернобог ударил Леля прямо в грудь с такой быстротой, что Лада чуть не заорала: она решила, что для бога любви все кончено. Но Лель успел увернуться в последний миг, так что кончик копья лишь чиркнул по доспехам, оставляя на них черный след.

Рядом охнула Морена, на ней лица не было. Ладе хотелось успокоить темную богиню, но она сама была не в том состоянии. Лада сжала кулаки и зашептала: «Лель, давай. Ты сможешь». А тот кружил вокруг бога войны, примеряясь, как лучше подобраться к нему. Лель метнулся влево, копье сразу же дернулось в ту сторону, затем вправо – безрезультатно. А потом бог любви совершил то, что никто не ожидал от него. Он подбросил свой меч и метнул его, будто копье. Меч вспыхнул, ослепляя Чернобога, и полетел, как стрела. Лада вспомнила, что, когда Лель ковал меч, то использовал свет звезды и молнии. Доспехи бога войны разбились вдребезги, он покачнулся, из раны в груди хлынул свет, и Чернобог исчез.

Морена так крепко обняла Леля, что Лада даже испугалась: как бы темная богиня не довершила начатое Чернобогом и не придушила бы Леля в объятиях.

– Я не буду мстить, – Хлад подошел к Лелю. – Равновесие сделало свой выбор.

Они обменялись рукопожатием.

– Хлад, послушай, – Лада все же решилась: будь что будет! – Ты мне нравишься, очень. Просто я устала и не знаю, что будет дальше. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

– Я подожду, – губы бога зимы тронула слабая улыбка. – Я готов ради тебя на все.

Теперь все четверо следили за схваткой между Посвистом и Мороком.

Лада не зря была больше уверена в боге ветра, чем в его младшем брате. Посвист перехватил инициативу и уверенно теснил бога кошмаров. Морок вращал в руках оба меча, делая перед собой неприступный заслон. Вокруг богов поднялся ветер, их тела окружило серое сияние – и Морок, и Посвист обладали воздушной магией. Посвист взлетел и обрушился на Морока сверху, но бог кошмаров отбил удар огромным мечом, в то же время пытаясь задеть Посвиста слюдяным.

В Медном царстве этот меч был ложным, но в Прави он овеществился и мог нанести серьезное ранение. Лада не знала, не попытается ли Морок наслать на Посвиста видение, но понимала: затягивать бой нельзя. На стороне Морока – опыт, за Посвистом – молодость и проворность. Потому богу ветра нужно использовать свое преимущество как можно быстрее.

Удар, еще, при столкновении мечи стонут, будто живые. Искры разлетаются в космосе, расцвечивая вечную ночь. У Лады перехватило дыхание: как же красиво и страшно одновременно. Посвист резким ударом перерубил слюдяной меч, и тот разлетелся на тысячи осколков. Те повисли в космосе, а затем, точно рассерженный рой, понеслись к Посвисту.

Тот провалился вниз, уходя от стеклянного водопада, а затем резко вынырнул за спиной Морока. Бог кошмаров успел развернуться к Посвисту, но осколки его меча по-прежнему летели к богу ветра. Они прошили тело Морока, который попал в собственную ловушку. Доспехи бога окрасились в алый, из горла хлынула кровь, и глаза бога кошмаров закатились навсегда. Образовался огромный смерч, он подхватил Морока и утащил в бездонную воронку.

Теперь на плато их было пятеро. Осталось лишь дождаться окончания боя Яровита и Кощея. Силы богов оказались равны, это было заметно по тому, как неторопливо и осторожно они ведут бой. Яровит больше наступал, Кощей оборонялся. Казалось, так будет длиться вечно: ни повелитель Нави, ни бог воинов не выглядели уставшими. Лада ожидала, что схватка этих двоих будет более яростной и ожесточенной: ведь оба любили ее мать – Живу. А здесь правил холодный расчет, по которому проигрывал тот, кто первым допускал ошибку.

Звон топора, глухой стук теневого меча. Красное переплетается с черным – огонь и земля тоже ведут сражение. Ладе хотелось крикнуть, чтобы Яровит не убивал Кощея, не узнав, что тот сделал с богиней жизни. Но она молчала: никакой звук не мог преодолеть такое пространство. Казалось, они так и останутся на плато, дожидаясь окончания боя. Но развязка получилась бурной и неожиданной: Кощей пнул Яровита в колено, а затем выбил топор из рук бога воинов. Через секунду его меч прижимался к яремной ямке светлого бога. Лада замерла, прикусив ладонь, чтобы не заорать от ужаса. Морена выпустила Леля из объятий и тоже наблюдала за финалом боя. Лель и Посвист застыли статуями, не веря в происходящее. Только Хлад был спокоен: его это никак не касалось. А затем Кощей отбросил меч в сторону и произнес: «Я сдаюсь».