Молот ведьмы - Фарр Каролина - Страница 24

— Далеко отсюда. В холмах, у озера. Санаторий.

— Клиника для душевнобольных?

— Да. Я находился там долгий период времени. Годы. Врачи говорили, что меня нельзя вылечить, и ничего не сделали для меня... Тогда Шерил привезла Сашу. Он изменил все... Я наконец успокоился. Саша часто навещал меня, и, когда врачи увидели улучшение, они оставили нас в покое. Я понял, что не нуждаюсь в докторах так, как нуждаюсь в Саше. Он единственный, кто помог мне выздороветь.

— Как вы это сделали, Саша? — Я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

Он опять не ответил.

— Профессиональный секрет? — Я пыталась улыбнуться. — Ладно, не имеет значения. Я все равно не собираюсь ничего записывать и вносить это событие в книгу о Питере.

Саша вдруг так посмотрел на меня, что я по-настоящему ощутила полный контакт с его пронзительными черными глазами и вдруг почувствовала странное оцепенение, сонливость, вялость мысли. Я забеспокоилась и испугалась.

— Ваша книга — зло, — резко заявил Саша, его голос походил на воронье карканье, — она его погубит. Пишите, если хотите. Мне все равно. Но ему будет плохо.

Я увидела, как загорелое лицо Питера залила внезапная бледность. Все его тело заметно напряглось, руки задрожали.

— Но почему, Саша? Почему?..

Он вдруг улыбнулся. Это было, пожалуй, самым ужасным зрелищем из всех, что я когда-либо видела.

— Я скажу вам почему. Но не теперь. Не здесь...

Он повернулся и хотел уйти, и я сразу ощутила громадное чувство облегчения. Но почему-то произнесла:

— Саша, подождите! Питер, скажите, чтобы он вернулся.

Я еще никогда раньше не называла Кастеллано просто Питером. У меня вырвалось его имя, и это вдруг вернуло мне ясность сознания. Я видела, как за Сашей медленно закрылась дверь, и повернулась к Кастеллано.

— Зачем вы держите его у себя? — спросила я напрямую.

Он лишь слабо качнул головой и обессиленно опустился в кресло.

— Я так устал, Саманта. Видите ли, я многим, очень многим обязан Саше... А сейчас мне нужно отдохнуть...

Что со мной происходит? Почему я пыталась удержать Сашу, помимо своей воли? Надо скорее уходить. Пойду к себе в комнату, подумаю там хорошенько над всем, что сейчас видела и слышала.

— Понимаю, мистер Кастеллано.

Я встала и вдруг с изумлением увидела, что он положил локти на стол и опустил на них голову.

Какое превращение! Разве мог этот подавленный старый человек — а именно таким он сейчас выглядел — быть Питером Кастеллано? Неужели это тот же самый неотразимый мужчина, с которым я беседовала еще пять минут назад? Все исчезло: веселое самодовольство, очарование, самоуверенные манеры... Он выглядел совершенно выжатым, без сил. И тут я поняла, что вижу сейчас перед собой настоящего Питера, который прятался под блестящей оболочкой покорителя женских сердец.

— Если я вам понадоблюсь, вы найдете меня здесь, — глухо произнес он.

— Я не стану вас беспокоить. И я уже забыла все, что вы рассказали мне, — мягко ответила я и тихонько закрыла за собой дверь библиотеки.

Шерил что-то крикнула из комнаты приемов, но я только помахала ей в ответ и взбежала наверх со своими записями в комнату-башню.

Заправила в машинку чистый лист бумаги и, положив заметки рядом, начала печатать. Но после пяти страниц сдалась. Вырвав последний лист из каретки, скомкала его и швырнула в корзинку для мусора.

Потом встала, подошла к окну. Был отлив, внизу обнажились острые выступы камней. Наверное, такой же вид открылся перед Терезой в тот роковой момент, перед тем как она прыгнула навстречу своей смерти. Я отпрянула поспешно от окна. Пальцы коснулись холодного стекла. Лишь оно отделяло меня от пропасти... и смерти...

Ближе к вечеру пришла Марица, принесла кофе. Я слабо улыбнулась ей, все еще погруженная в мысли и работу. Мое возмущение Марицей постепенно исчезало. Она была так внимательна и заботлива.

— Спасибо, Марица. Мне это очень нужно. — Я встала на занемевших ногах и понесла чашку к камину. Стоя отпила кофе и посмотрела на нее: — Что-нибудь известно о Параше, Марица?

— Нет, мадемуазель. Она исчезла. Ее оплакивают родители.

— Ты хочешь сказать, они думают, что Параша погибла? — встрепенулась я. — Но это же полная чепуха. Месье уверен, что она куда-то сбежала и скоро вернется.

Марица беспомощно пожала плечами:

— Она ушла из «Молота ведьмы», мадемуазель. Ее нет в поместье. Для них это все равно что смерть, поэтому они оплакивают ее.

— Если они так считают, почему не идут в полицию?

— Полиция? В старой России полицейские были тиранами. Народ их ненавидел.

— Но здесь они не такие. И если кто-то пропал, убит, ранен — они должны знать.

— Да, мадемуазель. Но в Дарнесс-Киле нет полиции.

— Но есть в округе. И они тотчас же приедут, надо только позвонить. Ты тоже веришь, что Параша мертва, Марица?

— Стефан сказал, чтобы я собрала ее вещи.

— Они хотят в ее комнату поселить другую девушку? Шерил нужна служанка?

— Да, мадемуазель. Но после вашего отъезда я буду служить мадемуазель Шерил. Новая девушка займет мое место.

— Это, наверно, лестно для тебя? Ты всегда хотела быть горничной мадемуазель Шерил? Она мне говорила, что вы с Парашей ссорились из-за этого.

— Мы ссорились, верно. Но мы были подругами. Даже время от времени менялись платьями. — На глазах у нее выступили слезы.

— Марица, ты не хочешь мне ничего рассказать?

— Мадемуазель, — торопливо заговорила она, — я знаю все ее вещи — платья, туфли, все, что у нее было. Они говорят, Параша сбежала. Что ее нет в деревне, нет в лесу, нет в доме. Но я думаю, что ее уже нигде нет... Она мертва. Ведь она ушла в одной ночной рубашке, это псе, что она взяла с собой. Ни туфель, ни расчески. Ничего.

— Ты уверена?

— Я уверена, но вы считаете меня лгуньей и, наверно, сейчас думаете, что я говорю неправду.

Я вспомнила убегавшую белую фигуру, испуганное лицо... Сашу...

— Какого цвета была ее ночная рубашка, Марица?

— Белая, мадемуазель. Как и моя.

Это могла быть Параша! А не Марица! Я часто замечала, как они похожи. Наверно, я ошиблась.

— Говоришь, ее искали в лесу?

— Они искали повсюду, мадемуазель.

— Тогда надо немедленно сообщить в полицию. Кто-то должен это сделать, — сказала я мягко.

Марица молчала.

— Я поговорю об этом с месье, Марица. Если не смогу его уговорить вызвать полицию, сделаю это сама.

— Он очень рассердится, мадемуазель. И другие тоже. Я хотела, чтобы Игорь вызвал полицию, но он не стал. Игорь думает, что это будет похоже на предательство.

— Если полиция приедет, они станут задавать вопросы. Ты расскажешь им, что рассказала мне?

— Мы говорили об этом с Игорем. Да, я расскажу. Но это будет означать, что нам с Игорем придется покинуть «Молот ведьмы». Но все равно я бы рассказала. Параша была моей подругой. — Она забрала поднос.

— Марина, скажи... Параша была одной из... Сашиных созданий?

Поднос зазвенел, она испуганно взглянула на меня:

— Не знаю. Но видела, как она ночью вставала и уходила к какому-то мужчине. Я не осмелилась подсматривать, куда она уходит, а Параша никогда сама об этом не говорила. Ее мог позвать Саша...

Когда Марина ушла, я не смогла больше работать. В моей голове царил полный хаос.

Питер лежал в клинике для душевнобольных. Он был, мягко говоря, неравнодушен к женщинам. И безусловно, говорил правду, что не одинок в «Молоте ведьмы». Так почему бы ему не воспользоваться своим правом? Эти крестьянки были его людьми, его собственностью...

Но Саша... Распутин, вероятно, был гипнотизером, этот простой мужик обладал странной властью над женщинами. Может быть, Саша тоже гипнотизер? Почему Питер, которому вообще неведомо чувство сожаления, вдруг страшно переживает по поводу гибели Терезы? Он как будто несет груз вины. А что если это имеет основания? Мог Питер убить Терезу? Но показания Добсона делали это невозможным. Питер был далеко от Терезы, когда она прыгнула со скалы вниз.