Гремучий Коктейль - 1 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 76

— Всех, — повышаю градус интриги я, — Кроме поварих. И водителя.

На самом деле болтаю, чтобы выиграть время. Бить или бежать? Второе нельзя, человек бросит все силы на мое устранение, в долги залезет, душу продаст. Значит, бить. А чем? Огнестрел неэффективен, нож в рукаве кажется шуткой, электричество… не годится. Заклинания? С этим проблемы. Нет у меня в рукаве «первого набора» достаточно мощной магии, чтобы поразить людей через эти костюмы. Да и опасно убирать Щит. Нужно отдать инициативу. У меня есть план. Последнее даже радует, потому что именно у меня, а не у рефлексов Эмберхарта.

— Как… всех? Андрюшку… тоже? И… Василия? — картина мира у человека явно трещит по швам, а его бронированные подчиненные глухо ропочут.

— Не уверен насчет «всех», — честно отвечаю я, — Но если у вас только трое сыновей, то я сегодня добрался до мозга каждого из них, Ваше Сиятельство. Удивительно, он даже у Юрки обнаружился…

Предельно жестокие слова заставляют человека схватиться за сердце. Да, тут люди гораздо мягче, чем в моем мире, более наивны, доверчивы и… душевны, что ли. Я могу сильно злиться на эту семейку идиотов, влезших в чрезвычайно важную операцию государства, могу беситься за Арию, но сейчас даже слегка сочувствую. Увы, у меня нет способа убить князя, не выведя его из себя.

— Взять… его! — страшно хрипит старик, простирая ко мне руку. Его глаза вытаращены, а рот издает почти нечленораздельные звуки, брызгая слюной, — Взять… его!

Пятеро массивных туш тут же устремляются ко мне, толкаясь и занося дубинки над головами.

Дождавшись, когда бойцы начнут обходить полусферу моего щита, отключаю его, отпуская гримуар, а сам вновь падаю на одно колено, убирая голову с пути дубинок. Мне, конечно, достается несколько слабых тычков, но люди в резиновой броне, сгрудившиеся надо мной, мешают друг другу. А я получаю возможность к ним прикоснуться…

И подержаться.

— Вы чего замерли, ироды⁈ — срывается на визг вскочивший из-за стола князь.

— Умерли они, Ваше Сиятельство, — вежливо говорю я, поднимаясь и толкая стоящую к князю спиной фигуру. Та падает и разбивается… наполовину. Промораживал я хлопцев в районе живота и груди, быстро, лишь бы только легкие схватились. Человек с наглухо промороженными легкими жить не умеет.

Красно-серебристое крошево с серыми нотками кристаллизованной резины засыпает пол вокруг меня. Легко узнаваемое, насколько я знаю.

— Сильвер… хейм, — бормочет аристократ. Его руки трясутся как у запойного алкоголика.

— Повторюсь, — я встаю напротив князя, между нами метров пять частично запачканного паркета, массивный стол и море наконец просыпающейся в человеке ненависти, — Вы влезли в очень крупную игру. Даже без моей помощи в течение пары часов ваше семейство бы казнили…

— Сдохни, выродок!!! Огненная плеть Макабра!!

Я принимаю на Щит вражескую магию. Она куда серьезнее того, что могут студенты-ревнители. Эта пламенеющая нить, с оттяжкой бьющая по моей защите, того же уровня опасности, что и демонстрируемые Арией заклинания. А у нее, опять же, специальный огненный гримуар.

— Выброс Харатаса!

— Изъян Валитура!

— Гнев Альтиды Веритас!

— Огненная плеть Макабра!

Обезумевший князь долбит в Щит одним заклинанием за другим, он размахивает правой рукой, левой направляя на меня свою чернокнигу. Я стою, морщась от последствий разбрызгиваемых о щит опасных энергий, почти скрытый ими от противника. На этом расчет и строился — я планировал вывести его из себя до такой степени, чтобы аристократ начал осыпать меня заклинаниями, не считаясь ни с чем. Со своей непривычной к подобному энергетикой, к примеру.

Только вот дальше все идет не по плану. Почти до конца, да, сквозь вспышки магии я вижу лицо буквально изнемогающего человека, которому шаг до могилы, но что-то помогает князю выдать последнюю вспышку ясности ума.

— Думаешь, я тебя не уничтожу, мерзавец⁈ — кричит старик, выставляя перед собой трясущийся Щит своей книги, внезапно начавшей наливаться сиянием, — Мы все умрем! Сынки, я за вами!! Кантата разре…

— Шар Ашара!

— «Нет!!!»

Да, Фелиция. Прости, я верю в твой Щит, но совершенно не верю в возможности Арии фон Аркендорф пережить то, чем решил ударить напоследок князь. А ведь это что-то особенное…

Но я быстрее. Сформированная полупрозрачная сфера летит во врага, а я, вместе с вернувшимся мне в руку гримуаром Горизонта Тысячи Бед уже прыгаю к дивану с мертвым дурачком и живой баронессой. Заслонить, встать между Ренеевым и красноволосой…

Но это оказывается лишним маневром. Шар Ашара, странное и запрещенное заклинание, оно первым делом врезается в сияющую чернокнигу, удерживаемую князем. И пускает её на конфетти, радостно взрывающиеся в разные стороны. А затем приходит черед самого аристократа, но…

— Что это? — онемевшими губами бормочу я, наблюдая, как старика разматывает на длинные широкие ленты, красиво разлетающиеся по кабинету.

— «Дурак! Кретин! Придурок! Идиот!!»

Шар за несколько секунд превратил князя в многометровую отвратительную ленту, легшую новым слоем обоев по стенам, портьерам и потолку комнаты, а затем звучно и как-то смешно лопнул, извергнув из себя радужные искорки. Я в обалдении наблюдал за происходящим. Недолго, потому что под ногами у меня неожиданно раздалась человеческая речь.

— Что… что произо… шло? — спросили меня губы. Губы на ленте из человеческой плоти и кожи. Чуть выше их удивленно моргал глаз Ренеева, разделенный с губами полоской редких волос с его затылка, — Чтоооо…???

Я с силой топнул ногой, превращая жуткую говорящую штуку в лепешку и разрывая тем самым ленту. Спустя секунду после этого вся эта мясная многометровая конструкция, облепившая стены и потолок, с влажными шлепками осыпалась вниз, наполняя воздух удушливым смрадом, которого до этого момента не было.

Отвратительно. Странно. Совершенно не объяснимо.

И отсюда пора сваливать!

— У меня только что появилось множество вопросов, — твердо сказал я, подхватывая Арию фон Аркендорф на руки, — И я собираюсь получить на них ответы!

Ах да, убрать за собой… магия для лечения ревматизма, подогревающая в комнате воздух. Отличное заклинание против сверкающего серебристыми искорками ледяного крошева.

— Согревание костей Таффильда!

Эпилог

Этим теплым полднем в Санкт-Петербурге и его окрестностях происходило множество очень необычных, а местами даже тревожных событий.

Где-то в гостевом районе для благородных, в холле небольшого особняка стояла хрупкая девушка с четырьмя удивительно толстыми и длинными косами, вольно свисающими с её гладко зачесанной головы. Она очень хмуро смотрела на сидящего перед ней на ступеньках усталого молодого брюнета, к плечу которого привалилась беспамятная молодая аристократка с желто-красными прядями в волосах. Со второго этажа этого же особняка неслись не очень пристойные звуки — нескольких людей, а именно полицейских, которых сильно тошнило от того, что они там увидели.