"Фантастика 2023-126". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Туманова Марина Львовна - Страница 1502

Сельма подошла к старому буфету на кухне, открыла нижние дверцы и стала вынимать пустые бутылки, кастрюли и пакеты с крупами. Сложив все это на полу, она вытащила полку и снова запустила руки внутрь, чтобы извлечь из темной глубины прямоугольник фанеры. В нем были просверлены десять отверстий примерно в дюйм диаметром — как раз чтобы запустить в них пальцы. Очень удобно.

Я присел и увидел, что за снятой задней стенкой буфета в стене темнеет отверстие такого же размера. Сельма встала на четвереньки и без пояснений полезла туда. Я нырнул следом. Дубовое основание буфета выдержало мой вес, не скрипнув, а руки, пройдя в отверстие в стене, уперлись в скользкий паркет. Я доверял ощущениям, потому что закатный свет из кухни сюда не попадал и никакого другого света не было.

Сельма поднялась, похлопала в ладоши, отряхивая пыль, и затопала куда-то в сторону. Я тоже выпрямился, ощупал стену у себя за спиной. Дыра, сквозь которую мы пролезли, была единственным серым пятном в темноте.

— Это комната Селины, — пояснила хозяйка. Я слышал, как она шарит рукой по обоям. — Когда ее отдали на заклание, папа заделал настоящую дверь и заложил окна, сказал, лучше думать, будто Селины никогда не было, но я уже знала про этот ход. И знала, что он мне пригодится.

Щелкнул выключатель. Я стоял в типичной комнате девушки-подростка. Небольшой письменный стол, зеркало, на этажерке сидят две старые куклы и плюшевый медвежонок. А на узкой девичьей кроватке — совсем не та игрушка, которая могла бы вызвать умиление у родителей.

Я еле удержался, чтобы не броситься к лежащему под одеялом мальчику. А Делберт улыбнулся. Он заметно осунулся, лицо было бледным, и глаза от этого казались еще темнее, но улыбка не потеряла яркости.

— Это мой мужчина, — с вызовом заявила Сельма. Но тут же в ее голос пробились испуганные нотки. — Он… Он скоро станет сильным и высоким, вот увидишь. Выше тебя, таким, как Ларри. И тогда я смогу ходить на танцы с ним вместе. А пока… — голос упал до заговорщического шепота, — мне запрещено прогонять его.

Кого благодарить за такое распоряжение, Сельма не пояснила. Добавила:

— Но тебя я буду любить сильнее, — и подалась ко мне, вытянув шею, рассчитывая на еще один поцелуй. Но я сделал вид, что не понял, чего хочет леди. Неторопливо осмотрел комнату (ничего, чем можно было вырубить хозяйку; вряд ли она отключится, получив по голове плюшевым медвежонком), подошел к кровати и нахмурился, вглядываясь в бледное лицо на подушке. Делберт понял, что идет рискованная игра, и даже не приподнял голову. Я сдернул с него одеяло: мальчик лежал одетым. Да здравствует стыдливая невинность, вечно мечтающая заполучить кого-нибудь в постель, но не смеющая даже вообразить, что при этом кто-то может быть голым! Она спасла нас от необходимости разыскивать одежду.

— Сядь, — грубо приказал я.

Делберт послушался. Рубашка с чужого плеча (я решил, что она принадлежала покойному мистеру Уибли) висела на нем балахоном, только на правом плече вздувался под тканью бесформенный комок кое-как намотанной ткани.

— Что это такое, Сельма? — поинтересовался я.

— Я его перебинтовала. Он поранился в туннеле. Ты хочешь его выгнать?

— Он слишком слабый, чтобы быть твоим мужчиной. Встань, мальчик.

— А может… Он ведь вырастет… — Сельма мялась, как малышка, которой хочется заполучить новую куклу, но и старую выбрасывать жалко. — Он ведь раньше тебе нравился, Уолт, я должна его оставить.

— Нет. Ты слишком хороша, чтобы показываться на люди с выродком.

Она подумала, что я улыбаюсь, не в силах сдержать восхищения ее красотой. На самом деле у меня камень свалился с души, когда Делберт поднялся на ноги. Он двигался легко, можно было надеяться, что до машины сумеет добежать. Особенно если Сельма вернет его кроссовки. Босые ноги ее, видимо, не конфузили. Или мамочка в детстве объяснила, что ложиться спать не разувшись — неприлично.

— Но он должен жить здесь, — запротестовала Сельма. — Ты будешь в комнате родителей, а его запрем тут. Я буду к нему приходить, только когда ты уедешь в Гэлтаун. И… и еще он будет работать. Теперь, когда у меня есть ты, нам позволят собирать камни, мы станем не хуже других. А он будет помогать.

— Где его обувь?

Она истолковала вопрос на свой лад.

— А я хочу, чтоб он остался! — взвизгнула она, отпрыгивая и сжимая кулаки, как капризный ребенок. — И он останется! Здесь я командую! Я! И если ты не заткнешься, Уолт, я позову людей! Ты не будешь моим мужчиной!

Выкрикивая все это, она отступала к лазу.

— Успокойся, Сельма, — ласково сказал Делберт. — Я никуда не уйду. — Но унять сумасшедшую было не так просто.

— Ты сам недостоин быть со мной, чужак городской! — выпалила она. — Я отдам тебя на заклание, и тогда Ларри меня полюбит!

Да уж, конечно! Но иронизировать было некогда. Сельма нырнула в дыру, как кошка, и я кинулся следом. Ухватил ее за щиколотку, рванул назад и понадеялся, что никто снаружи не услышит пронзительного визга. Сельма извивалась и брыкалась изо всех сил, я пригнул голову, чтобы не получить ногой в зубы, но продолжал тащить ее в комнату покойной сестры. Минута усилий — и в качестве награды я оказался в зоне досягаемости ее ногтей. Растопыренные пальцы метили мне в лицо, женщина плевалась и пыталась кричать, но бешенство душило ее, так что изо рта вместе со слюной вылетали только бессмысленные обрывки слов. Она оказалась сильнее, чем я думал, но не обладала выносливостью Дольфа Маккини — резко дернув ее на себя, я с размаху врезал кулаком в измазанный помадой подбородок, и Сельма обмякла. Закатившиеся глаза так походили на бесцветные гляделки монстров, что мне на миг стало не по себе. Если сейчас она задергается… Нет, обошлось.

А Делберт уже расстелил одеяло, чтобы я опустил тело женщины на него, а не просто на пол. В этом был он весь.

— Как твое плечо? — спросил я.

— Терпимо. Она промывала и перевязывала, — мальчик метнул взгляд на распластанную у наших ног Сельму, и я подумал, что сейчас он предложит перенести ее на кровать, но он сказал: — Я знал, что ты придешь. Ты прочел?

Нормальный человек не сразу понял бы, о чем идет речь, но я с детства болел писательством, поэтому, не уточняя, качнул головой:

— Не успел, извини. Надо уносить ноги отсюда. Найти тебе какую-нибудь обувь…

— Я так пойду, — отмахнулся он. — А мистера Риденса и Айрис ты нашел?

— Да. Они живы-здоровы, Айрис ждет нас в машине.

— Идем.

Он выбрался из лаза первым и первым же выглянул наружу, приоткрыв заднюю дверь.

— Никого, — сказал, не оглядываясь. — Побежали, а то Сельма скоро очнется. Ты не так уж сильно ее ударил.

— А я как раз думал сменить фамилию на Тайсон, — буркнул я, возвращая на место заднюю стенку буфета и закрывая дверцы. Но поворачивать ключ в замочке не стал. — Может, хоть тапки какие-нибудь обуешь?… Ну, тогда рванули, как в прошлый раз.

Получилось чуть медленнее. Зато я не боялся наткнуться на перекинувшихся мутантов. И на кого-то одного — тоже. Количество ножей в доме у Сельмы уменьшалось с каждым моим визитом; сейчас я сжимал рукоятку широкого тесака для разделки мяса.

И догадывался, какое мясо им разделывали, правда ?

Внутренний голос мог не стараться: как «разделывают» трупы моухейцы, я видел — ножей им не требовалось. А мне ощущение массивной рукояти в ладони придавало уверенности.

Делберт тоже не стал выскакивать из дому безоружным. Он ухватил металлический молоток для отбивания мяса, серьезное оружие для драки, но держал его в левой руке, на правую, видно, нечего было надеяться, поэтому я не думал, что от молотка будет какой-то прок.

Огибая холмы по краю Моухея, мы слышали только собственное дыхание и топот. Но едва открылся проход в ложбину, где стоял дом Гарделлов, от мертвого поля донесся путаный шум голосов. Один из них, по-девичьи серебристый, но с глубокими нотами, выдающими зрелую женщину, выкрикнул: «Не смей, Айрис! Не смей!» Кэтлин была на поле! И Айрис, выходит, не сидела в машине! Меня передернуло, а Делберт с ходу повернул и бежал уже к почерневшему клочку земли. К взбешенной толпе мутантов.