"Фантастика 2023-126". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Туманова Марина Львовна - Страница 1445

— Что вы хотели, мистер Риденс?

— Ты, — по лицу Джейка поплыла идиотская ухмылочка. — Ты выродок. Паршивый выродок!

— Заткнись, ублюдок, — прошипел я. К месту было бы встряхнуть его или заорать погромче, но я не хотел устраивать моухейцам дополнительный спектакль.

А им бы понравилось!

— Ничего, мистер Хиллбери, — сказал Делберт. — Все в порядке. Пусть выпустит пар.

Но пара в Джейке уже не хватило бы и на один-единственный выдох в морозную погоду. Он что-то пробормотал, сделал еще два глубоких вдоха и повис на мне всем весом. А в окрике Роджера, до которого вдруг дошло, что давно пора ехать домой, сквозило разочарование. Рассчитывая на веселое представление, он получил фигу с маслом. И пусть я сдохну этой же ночью от самых жутких на свете кошмаров, если улыбка, на миг поднявшая уголки губ Делберта, не была радостной именно поэтому.

ГЛАВА 8

Я сидел на берегу пруда неподалеку от дома моей бабушки. Дедушка умер до моего рождения, так что дом, выстроенный им, для меня всегда был бабушкиным домом. Все школьные каникулы я проводил в этом замечательном деревянном коттедже, пропахшем ванилью. И не было такого дня, чтобы я не ходил порыбачить на пруд — точно, как сейчас.

Я старательно приладил на крючок червяка, наслаждаясь важностью мгновения, пока его скользкое тельце дергалось в моих пальцах. Выпрямился во весь рост и забросил удочку как мог дальше. Вода слабо всплеснулась. Теперь можно было снова усесться на мягкую густую траву и следить за поплавком — или откинуться на спину, чтобы полюбоваться облаками.

Обычно я без труда находил на небе коней и медведей, случалось, видел и людей, причем не обрубки, лишенные ног или рук, а целых человечков. Но сегодня ветер не стал вылепливать фигурки. Облака были похожими на камни. Округлые здоровенные каменюки, почему-то пушистые.

Потому что обросли мхом.

Я приподнялся, глянул на поплавок и разинул рот от удивления. На этом пруду я никогда не встречал других рыбаков — теперь же воду перечеркивало не меньше десятка лесок. Цветные поплавки разной формы замерли, образовав почти правильный круг. Я вскинул взгляд и увидел улыбающиеся лица моухейцев. Роджер Энсон держит толстенное удилище, похожее на дубину… Стэн Клеймен машет мне растопыренной пятерней… Ларри О'Доннел, как всегда, в джинсовой рубашке, ему, должно быть, жарко… Откуда они все здесь взялись?!

Моя удочка дрогнула, поплавок нырнул, и крохотный колокольчик затренькал с назойливостью комара. «Подсекай, Уолт!» — крикнул Клеймен. Я осторожно начал сматывать леску; поплавок метался из стороны в сторону, но сорваться рыбе не удалось. Выбрав нужный момент, я резко подсек — и в воздухе, сверкая чешуей, затрепыхалась здоровенная рыбина. Моухейцы разразились одобрительными выкриками, а я поднял Удилище, сияя от гордости, схватил эту замечательную рыбу… и уставился в глаза Делберта Энсона. В огромные карие глаза, окаймленные густыми ресницами, которые смотрели на меня с рыбьей морды.

Я видел их еще секунду после того, как проснулся. Чувствовал растерянность и почему-то вину под их пристальным взглядом, полным боли и жалости. А из рыбьего рта во сне стекала кровь, и крючок, пробивший губу, был похож на дешевое украшение для пирсинга.

Но это все-таки не назовешь кошмаром. Кстати/ надо понимать, что и Джейку этой ночью кошмары не снились: его крик меня не будил. Сейчас… где часы? Ага, почти девять. Джейк, наверное, еще спит. А миссис Гарделл вот-вот придет.

Поднявшись, я добросовестно выполнил упражнение «руки вверх — в стороны — энергичный зевок» и отправился в ванную в одних плавках. И как только переступил порог комнаты, лоб в лоб столкнулся с нашей почтенной домохозяйкой. Взгляд, которым она меня одарила, наводил на мысль, что мужчины в семье Маккини всегда ходят умываться в парадных костюмах.

— С добрым утром, мистер Хиллбери, — процедила она. — Гляжу, освоились, скоро голышом бегать начнете.

— Извините, но я…

— Да понятно! — В правой руке она держала большую кружку с каким-то дымящимся отваром (если это завтрак, я сегодня завтракать не буду), так что махнула на меня левой. — Городские нравы, свобода личности и это… по телевизору часто говорят… Самовыражение. Да не смотрите так, мистер Хиллбери, меня ваша личность и в абсолютно голом виде не смутит. А завтрак уже остывает.

Мне положено было бегом исчезнуть в комнате, в худшем случае кинуться в ванную, а прежде чем выходить оттуда, выглянуть и убедиться, что коридор пуст. Но я предпочел остаться на месте и улыбнуться.

— Где Джейк, миссис Гарделл?

— Лежит. Я так и знала, что этим кончится. Сколько вам ни говори, чтоб вели себя осторожно, а все как горохом об стену. Я сто раз мистеру Риденсу говорила: выпьешь лишку, разгорячишься — не лезь на сквозняк.

Так нет, ему вчера надо было мотаться по двору как заведенному. Вот и результат налицо.

Если меня не одолевают придуманные воспоминания, Джейк вчера идти толком не мог, не то что «мотаться». Старуха врала. Как все здесь врут!

— Какой результат?

— Тот, которого ожидать надо было, — сердито ответила миссис Гарделл. И повернула в комнату Джейка. — Думал, ему все с рук сойдет. Как же, такие городские умники…

Я шел следом, уже не слушая, что она бубнит. Джейк вытянулся в кровати на спине с закрытыми глазами, тяжело дыша. По бледному лицу медленно скатывались капли пота. Пересохшие губы побелели и растрескались.

— Джейк! — я кинулся к нему, обогнав старуху и чуть не задев ее. — Джейк! Что случилось?

— А сами не видите? — повысила голос миссис Гарделл. — Простудился, вот его и треплет в жару. Или, по-вашему, простуда иначе проявляется?

— По-моему, при обычной простуде лихорадка до такой степени не доходит.

Честно говоря, я вообще не представлял, что простуда может вызвать лихорадку. У меня она за всю жизнь проявлялась только насморком, кашлем и незначительным повышением температуры. И чтобы Джейк тяжело простуживался, я не помнил. А теперь он даже глаз не открывал. Хриплое дыхание свистело в груди, губы слегка подергивались.

— Его надо отвезти в больницу. Я сейчас соберусь.

— Знаете что, мистер Хиллбери, — миссис Гарделл поставила кружку на столик и выпрямилась с видом тюремного надзирателя. — Идите-ка займитесь чем-то другим. Позавтракайте, посочиняйте. А к мистеру Риденсу не лезьте. В больницу, тоже еще придумал!

— Ему же плохо!

— И должно быть плохо, раз просквозило. Да не тряситесь, — голос слегка смягчился. — Я его без всяких больниц до завтра на ноги поставлю. Что я, никогда простуду не лечила?

Надо понимать, отвар в кружке был лекарством, прописанным ею Джейку. Но я никогда не доверял знахарским приемам.

— Кефлекс у вас есть? Или хотя бы аспирин?

— Мистер Хиллбери! Вы писатель или врач?

— А вы врач?

— Дипломированная медсестра, — огорошила она меня. — Когда закончу с мистером Риденсом, покажу вам диплом, чтобы больше не лезли под руку. Договорились? А теперь идите мойтесь и наденьте наконец на себя что-нибудь. Я ведь не Кэтлин О'Доннел, чтобы крутиться передо мной в таком виде.

Пришлось подчиниться. В ванной я попытался угадать, сколько местных мужчин крутилось перед Кэтлин полуголыми и как на это реагировал Ларри, но фантазия отказалась развивать тему. Слишком плохо выглядел Джейк, чтобы думать о всякой чепухе. У него, конечно, не простуда. Скорее, какая-то сложная вирусная инфекция. А может, аппендицит? Перитонит? Почему я в самом деле не врач?! Потому что с пяти лет хотел стать писателем, но сейчас это не имеет значения. Джейка надо отвезти в больницу, что бы ни говорила старая стерва.

Но когда я вернулся в его комнату, одетый согласно требованиям приличий, Джейк уже не хрипел и потеть перестал. Отвар, который влила в него старуха, смочил губы, смыв с них белую пленку и скрыв трещины. Бледность не исчезла, но дыхание, выровнявшись, стало почти незаметным. Пять минут назад он выглядел агонизирующим, теперь — просто больным.