"Фантастика 2023-126". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Туманова Марина Львовна - Страница 1438

— Ничего страшного, сэр, — повторил Делберт.

— Ты так считаешь? — я сплюнул в последний раз и выпрямился. Солнце поступило бы очень благородно, зайди оно сейчас за какое-нибудь облачко и перестань лупить лучами мне в лицо. Но, похоже, это было особое моухейское солнце, сволочное, как некоторые местные жители. — Эта кухня — помесь скотобойни с открытой могилой.

— Там чисто, — мотнул головой мальчишка. — Можете пойти проверить. У Маккини всегда дом вылизан, миссис Молли — страшная чистюля.

Я оглянулся на распахнутую дверь. Нет уж, этого порога я больше ни разу не переступлю. Плевать, что скорее всего Делберт прав и никаких разложившихся останков в доме Маккини нет, а изгвазданная кухня — такая же галлюцинация, как и раздавленные птицы.

— Я готов поверить, что у меня опухоль мозга, — буркнул я.

— Все нормально. — Делберт понизил голос до шепота: — Такое со всеми бывает, кто сюда приезжает. Три-четыре дня — и пройдет.

— Что «такое»? Ты хоть знаешь, о чем говоришь?

— Вы видите всякую мерзость. Трупы. Или части трупов. Чувствуете вонь. Одному человеку пару лет назад казалось, что у него ноги облеплены коровьими лепешками. Он из-за этого дрыгал ими, как ненормальный.

— И что дальше?

— Прошло. Мистер Риденс тоже в первые дни видел дохлых котов на пустом месте. Он сам мне это рассказывал.

— Со мной началось еще по дороге. Делберт пожал плечами.

— Наверное, вы особо чувствительный. Заранее уловили, что вас ждет. Ну, знаете, как люди, которые билет на самолет сдают перед самым вылетом, а через полчаса этот самолет разбивается.

Поверить в такую версию было если не легче, то приятнее, чем в опухоль мозга. Только слишком уж по-заговорщицки она прозвучала: Делберт говорил все тише и тише, последние слова еле удалось разобрать.

— Почему ты шепчешь? — спросил я. — Вокруг ведь никого нет.

Он отвел глаза и не ответил.

— А откуда эти глюки вообще берутся? — не отставал я. — Что здесь, воздух особенный?

— Спросите что полегче, — ощетинился вдруг Делберт. И как от участия — к злости, мгновенно перешел от шепота к крику: — Слушай, отец просил, чтобы вы ему помогли!

Окрик адресовался Дольфу Маккини, идущему к нам от ближнего поля по той самой тропинке, которая вчера увела от меня близняшек. Вспомнив о них, я почувствовал себя спокойнее. Отравленным местный воздух явно не был, раз, дыша им, вырастали такие красавицы.

— А ты какого хрена здесь торчишь? — еще громче удивился Дольф.

Его голос словно разбудил спящее королевство. Я услышал хлопки дверей у себя за спиной — как выстрелы дуплетом.

— Здравствуйте, мистер Хиллбери! — звонко выкрикнул юный голосок, серебристый, как волосы его хозяйки под солнечными лучами.

— Эге, мистер Хиллбери! — подхватил бас с другой стороны улицы. — Заходите, поболтаем!

Кажется, фамилия этого мужчины, стоящего на своем крыльце в гордой позе Хозяина (особенно эффектно выглядела растопыренная пятерня, не упершаяся, а скорее навалившаяся на тонкие перильца), была Стейн. Или Стайн. Имени я не помнил. И когда пожал его руку, не вспомнил.

От выстроенных полукругом домов к нам спешил, опираясь на трость, седой старик, а в паре ярдов за ним семенила Линда Биннс. Ей не мешало бы заглянуть в зеркало и расчесаться, перед тем как выскакивать на улицу. Дверь убогого домика в центре полукруга распахнулась секундой позже, и у меня отвисла челюсть. Я забыл даже о том, что со своего двора на меня глядят девочки О'Доннел: из домишка, похожего на сарай, выскочила полная дамочка с волосами, закрученными в тугие кольца. Та самая, что в мотеле швырнула мне в спину пробку от «Спрайта». И это не чертовщина?!

— Отец! — крикнул Дольф Маккини. Делберт уже стоял перед ним и что-то быстро бормотал, наверное, пояснял, зачем понадобился мне. Айрис О'Доннел вышла со двора и прислушивалась к их разговору. Айлин, улыбаясь, оперлась на забор.

Я продолжал пялиться на «старую знакомую». Точно, те же кудряшки и халат в цветочек. У нее что, другой одежды нет? И шла она так, будто трезвой никогда не бывала. Покачивалась, подергивалась. С ее комплекцией это выглядело клоунадой, но мне было не до смеха.

— Мистер Хиллбери, вы плохо себя чувствуете? Из-за дома Маккини появилась миссис Гарделл и налетела на меня с энергичностью больничной сиделки, проходящей испытательный срок.

— Отчего это с вами? От моей еды наизнанку не вывернет. Что-то еще ели? Или выпили все-таки, когда я ушла?

— Ничего я не пил.

— А пить надо, — влезла в разговор курчавая дама. Полы ее халата расходились, показывая толстые ноги с проступившими каракулями набрякших вен. — Только не дрянь всякую, а «Четыре розы». «Четыре розы», милый мой, — и ничего больше.

— Куда вы уставились? — миссис Гарделл потянула меня за рукав. — Опомнитесь, мистер Хиллбери, чего это вы на пустоту смотрите?

— Эта женщина… в халате…

Никакой женщины в халате на улице не было. Я завертел шеей, и глаза у меня, наверное, стали безумными,

как у Джейка ночью

но миссис Гарделл не испугалась. Наоборот, материнским жестом погладила меня по плечу, и голос смягчился:

— Видно, у вас, мистер Хиллбери, давление поднялось. От этого и тошнит часто, и перед глазами пятна мелькают. Со мной время от времени такое бывает, что не знаю, куда деться.

— Надо лекарство выпить, — посоветовала Линда Биннс. — Успокоительной настойки на травах, она полезнее всякой химии. Хотите, сейчас принесу?

— Не надо. — Я еще не опомнился от последнего видения, но в мозгу проблесковым маячком запульсировало предупреждение Делберта не пить. Мальчик говорил о виски, но черт знает, из чего здесь делают знахарские снадобья. Может, как раз на виски траву настаивают — и от десяти капель окончательно крышу сорвет.

Вспомнил о Делберте и Чарльз Маккини (я не заметил, откуда он взялся, наверное, пришел от поля следом за сыном).

— Ты небось мистера Хиллбери чем-то угостил? — грозно спросил он. — Ягод зеленых набрал, верно?

Мальчишка напрасно клялся, что ничего мне не давал, а ягод никаких вообще в глаза не видел. Чарльз крутанул его ухо сильнее, чем вчера вечером Дилан. И, не дав мне времени на возмущение, заявил:

— Вам, мистер Хиллбери, с этим выродком лучше не общаться. От души советую.

Окружающие шумно поддержали совет. Делберт потупился (я его, наверное, таким и запомню: ссутуленным, с низко опущенной головой) и не пробовал оправдаться.

— Выродок, как есть выродок, — частила Линда. — Смотреть противно! Моя доченька — совсем другое дело, а это родителям горе. И позор! Позор, что такой выродок в семье!

— Дилан у них хороший парень, — вступился за Энсонов старик с тростью. Седые кустики волос над его ушами торчали, как мини-антенны.

— Это точно, Дилан — парень что надо, — кивнул Чарльз. Дольф, стараясь угодить отцу, в свою очередь попробовал схватить Делберта, но парнишка увернулся и отскочил за пределы досягаемости, так и не подняв голову. Мрачное лицо Дольфа не изменило выражения. Вчера я не обратил внимания, что у этого парня чересчур толстые губы, точно как у той чокнутой, Уибли. Может, Маккини с ней в родстве?

К галдящей группке подошел следом за дочками Ларри О'Доннел. Как и вчера, он выглядел ковбоем с рекламной картинки. Крутым Хорошим Парнем, который обязательно приходит на помощь всем попавшим в беду (и, наверное, минут десять в неделю все-таки гоняет коров с одного пастбища на другое, на ходу клеймя их и помогая некоторым отелиться — геройство геройством, а на хлеб зарабатывать надо). Отступая от законов жанра (никакой шляпы, прижатой к груди, предсмертных хрипов и взмыленного коня, с которого следует упасть, тоже нет), я взглядом попросил его прекратить дурацкую шумиху. До сих пор не знал, что умею телепатировать (с девушками никогда не получалось), но Ларри сигнал бедствия принял.

— Хватит вам, — обрубил он трескотню Линды. — Дома никаких дел нет, что ли? А вы, мистер Пиле, шли бы да прилегли, скоро ведь работать придется.