"Фантастика 2023-126". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Туманова Марина Львовна - Страница 1355

Он крякнул, поднялся и тяжелой поступью вышел из палаты. Его ряса сзади была мятой. Андрей услышал, как в коридоре отец Кирилл обратился к медсестре и получил кроткий ответ, что божье благословение могло быть щедрее в отношении ее зарплаты. Подросток переключил альбом в МРЗ-плеере и, откинув голову на подушку, снова вырубился. Андрей неподвижно сидел возле пустой кровати, словно ужаленный парализующим ядом. На коленях лежала медицинская карта, раскрытая на чистом листе, где должен будет стоять диагноз. В ушах продолжал звучать голос батюшки, пересказывающий историю Иова, а перед глазами маячил налитый кровью глаз.

Андрей сидел так около минуты, затем тряхнул головой и принялся писать.

Буквы получались резкими, острыми, напоминая мозговую активность на ЭЭГ в фазе быстрого сна. Покрыв записями половину страницы, кончик шариковой ручки стал оставлять лишь вдавленные следы. Андрей вытащил стержень и с досадой убедился, что в нем закончилась паста.

При себе запасной ручки не было. В палате тоже. Пришлось бежать в ординаторскую. Во внутреннем кармане его пиджака лежал «паркер» с позолоченным колпачком, подаренный еще Анжелой. Когда Андрей полез за ним, пальцы наткнулись на торчащие из блокнота края тетрадного листка.

Первая мысль была: почему он лежит здесь, а не в кармане халата? Затем доктора Ильина пронзило острое, как пика, воспоминание.

Он развернул лист и уставился на неуклюжий карандашный набросок, сделанный два дня назад. Голос отца Кирилла, все еще бормочущий что-то у него в правом ухе, вдруг отчетливо произнес: «Когда будет нужно, Он подаст знак».

Авторучка и те мелочи, которые Ильин собирался ею записать, моментально вылетели из головы. Стены ординаторской вдруг раскрылись, потолок исчез, и Андрей обнаружил себя на равнине. Перед ним возносилась в небо могучая статуя. Разведенные в стороны руки словно приглашали войти в ее владения. Глядя на каменное изваяние, Андрей неожиданно вспомнил, о чем думал во сне.

Два мира — сновидение и реальность — сошлись в карандашном рисунке, который он держал в руках.

Перельман оторвался от компьютера, на котором одним пальцем набивал перечень препаратов, требующихся для отделения, и удивленно посмотрел на ворвавшегося в кабинет Андрея.

— Ну что, есть мысли насчет священника? — спросил Миша.

— Мне надо домой, — сказал Андрей. — Миша, отпусти меня, пожалуйста.

Перельман озадаченно потер переносицу.

— Это из-за Кривокрасова, да? Хочешь поговорить об этом?

— Нет. Мне просто надо домой. Очень надо.

Перельман был не слишком доволен, но отпустил его.

Андрей не помнил, как добрался до Садовой улицы. Войдя в квартиру, не снимая ботинок, он сразу прошел в гостиную.

Пухлый том энциклопедии в красных корках стоял между справочником лекарственных средств и книгой «О вкусной и здоровой пище» в глянцевой суперобложке. Вытащив его, Андрей принялся лихорадочно листать страницы. На некоторых останавливался, разглядывая фотографии, недовольно качал головой и листал дальше. Он чувствовал, что разгадка близка. Быть может, через двадцать… через десять страниц…

Перевернутый лист открыл длинную фотографию. Андрею хватило одного взгляда на нее, чтобы гостиная закружилась перед глазами.

— Боже мой!

Сорокаметровая каменная статуя Иисуса Христа раскинула руки над солнечным городом, расположенным на берегу изумрудно-голубого залива среди скал и зеленых холмов. Она действительно напоминала огромный крест, а поза, выражение лица и длинный балахон в точности соответствовали тому, что Андрей видел во сне.

Надпись под фотографией гласила: «Рио-де-Жанейро».

— Боже мой! — пролепетал Андрей. — Это невозможно!

Альбина проснулась очень рано, как обычно. Немного понежилась в кровати, разглядывая журнальные вырезки в рамках на стене, затем встала, умылась, расчесала волосы, простирнула некоторые вещи, оставленные с вечера. В ванной ее настиг запах жарящихся блинчиков. Хозяйка квартиры, глухая на левое ухо бабушка, поднялась чуть свет и уже вовсю занималась стряпней.

Войдя на кухню, Альбина поздоровалась с ней, налила воду в чайник и поставила его на плиту.

— Кофе свой опять? — спросила хозяйка.

— Угу, — кивнула девушка.

— Покушай Лучше блинчиков. Вон какая худущая.

— Да нет, спасибо.

Хозяйка, велевшая называть себя тетей Таей, задалась целью сделать из Альбины девушку достойных форм, о чем сообщила в первый же день их знакомства. Приговаривая, что с такой худобой в доктора не берут, она жарила блинчики, оладьи, яичницу, пекла пирожки, плюшки и рулеты. Альбина изо всех сил уклонялась от холестериново-мучного изобилия, хотя иногда, особенно по вечерам, когда возвращалась после работы уставшая и голодная, не могла устоять перед блюдом на кухонном столе, накрытым вафельным полотенцем. По утрам же она завтракала мюсли и кофе. Если тетя Тая настаивала, брала немного печева в больницу, где угощала других ординаторов и медсестер.

Заварив чашку кофе, она вернулась в свою комнату и удобно устроилась за столом перед раскрытым томом «Клинической неврологии». Подработка курсовыми и репетиторством позволила ей оставить общежитие и снять эту комнату на окраине Питера. Комната была крошечной, два на три, но с большим окном, из которого вечерами можно наблюдать закат. На шести квадратных метрах умещались кровать, дореволюционный шкаф и небольшой стол, за которым девушка работала, читала книги по психиатрии и неврологии, иногда ужинала. Несмотря на тесноту, Альбина была счастлива. Впервые за много лет у нее был свой дом, впервые она ни от кого не зависела.

В половине седьмого девушка оторвалась от книги, допила остывший кофе, сменила домашний халат на белоснежную блузку и строгую юбку. Подхватила сумочку, в которой лежал мобильник, кошелек, косметичка, карманный словарь синонимов русского языка и травматический пистолет «оса-эгида». Перед тем как уйти, еще раз глянула на журнальные вырезки на стене. Обычно молодые девушки вешают над кроватями постеры поп-исполнителей или кинозвезд — смотря в кого влюблены. Над кроватью Альбины Багаевой висели титульные листы статей из научных журналов. На некоторых из них с фотографий улыбался молодой Андрей Ильин.

Во время утомительной поездки в автобусе, на метро и маршрутке она думала о невероятном событии, которому стала свидетелем. Девушка думала об этом и весь вчерашний день, хотя Андрей Ильин, главный виновник мыслей, активно изображал, будто событие произошло самое заурядное. Больше всего ее поразило, что он никому не рассказывал об удивительной способности, открывшейся в его снах.

В отделение Багаева пришла раньше всех. В маленьком закутке, где переодевались ординаторы, она облачилась во врачебный халат, скрепила волосы заколкой и перекинула через шею фонендоскоп. Год в ординатуре не уменьшил волнения от этой нехитрой процедуры. Преображение из обычного человека во врача было сродни настоящей магии, о которой она мечтала с детства. Ей нравилось переживать эту магию вновь и вновь.

Когда она направлялась к посту дежурной, чтобы прочесть ночные записи в журнале, из лифта вышел Андрей. Точнее сказать, выскочил. Вид у него был слегка сумасшедший, глаза красные от недосыпа, галстук съехал набок. Больные, которых курировала Альбина и состояние которых она собиралась выяснить, напрочь вылетели из ее головы.

— Что-то случилось, Андрей Андреевич?

Она прикусила язык, поняв, что сказала это громче, чем следовало. Оглянулась на пост. Инна, известная сплетница, делала вид, будто страшно занята выполнением отметок в медицинских картах, хотя на самом деле прислушивалась к каждому слову. Ей было интереснее всех, что случилось. Неподалеку, уставившись на конец швабры, терла полы санитарка.

Задранный уголок губы Андрея приподнялся словно в усмешке. Альбина подошла к нему.

— Что случилось? — шепотом повторила она.

Толчком ноги он отворил дверь на лестничную площадку, что рядом с лифтом, и вывел туда ее. При этом, когда его пальцы обхватили плечо девушки, внизу живота у нее на короткий миг пробежала сладкая дрожь.