"Фантастика 2023-126". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Туманова Марина Львовна - Страница 1154

— Ого! — ответил Калинин.

Через некоторое время старшина с Ермолаевым вернулись.

— Очевидно, это немцы, о которых рассказывали старухи, — задумчиво поведал Семен Владимирович. — Прошли вчера. Много их. Кажется, больше нас. Что делать будем?

— Нужно идти за ними по этой дороге, — сказал Калинин. — К концу завтрашнего дня мы должны достичь высоты Черноскальная.

— Нехорошо всё это, — пробурчал старшина, но скомандовал роте продолжать движение.

— Что будем делать, если наткнемся на немцев? — спросил старшина Калинина, когда они тронулись в путь. — Вступим в бой? Или обойдем?

— Не знаю, — откровенно признался Алексей. — Если пойдем в обход, то, наверное, потеряем много времени. Да и в сугробах можем увязнуть. И не успеем выполнить приказ.

— А вступив в бой, мы рискуем потерять роту и тоже не выполнить приказ, — ответил Семен Владимирович.

— Что предлагаете?

За старшину ответил Зайнулов:

— Будем идти, пока не обнаружим немцев. От боя по возможности нужно уклоняться, чтобы сохранить силы для атаки Черноскальной высоты. Приказ должен быть выполнен.

Старшина недовольно посмотрел на политрука, который встал на сторону лейтенанта, покачал головой и, ничего не сказав, вернулся к Ермолаеву.

Никто не знал, куда движется рота. Ну и ладно! На то и командиры, чтобы знать. Фрол Смерклый никогда не задумывался над тем, что ему приказывают. Сказано копать мерзлую землю, значит, надо копать, ничего не поделаешь. Сказано умереть, но держать оборону: держать Фрол будет, но вот чтобы умереть — хорошенько подумает. Когда опасность угрожала его собственной жизни, он пару раз, как говорится, делал ноги, покидая боевые позиции. Правда, однажды им не оставили выбора. Во время наступления немцев под Вязьмой за линией обороны полка посадили заградотряд. Смерклый слышал о них, но впервые столкнулся только там. Доблестные бойцы НКВД с пулеметами располагались в ста пятидесяти метрах позади окопов регулярных частей РККА. Тот, кто спасался бегством от немецкого огня, натыкался на пули чекистов. Поэтому бежали мало. Оборону держали так стойко, как корни дерева врастают в землю. Вот и отразили фашистский натиск.

Мозги Смерклого включались только в моменты смертельной опасности. А задумываться над приказами он не имел обыкновения. Раз есть приказ, значит, над ним уже кто-то подумал.

Он достал булочку с маком, которой его угостила старушка, съел половину, а остаток запасливо спрятал в рюкзак. После этой недолгой трапезы Смерклому неожиданно захотелось курить. И не обычной махорочки, а той немецкой сигары, которую он раздобыл в танке.

Фрол выудил из нагрудного кармана сигару и, вставив в рот, с громким причмокиванием долго раскуривал. Когда кончик стал похож на раскаленный уголек, дым попал в легкие, и крестьянин закашлялся. Сигара оказалась крепче любого забористого табака, а вкус был просто неописуем. Одно слово — аромат! Фрол расплылся в улыбке и топал по снегу, довольно попыхивая сигарой.

— Эй, браток, прикурить дай! — окликнули его сзади.

Смерклый даже не обернулся. Он не знал этого солдата и не хотел нового знакомства. Солдат догнал его и пошел рядом. Смерклый опустил голову, чтобы сигару не было видно. Но не заметить ее было трудно.

Рота подверглась переформированию после того, как по ней, словно утюгом, прошлись немецкие танки. Окликнувший крестьянина солдат раньше служил во втором взводе, а теперь оказался в первом, в одном отделении с Фролом.

— Дай-ка прикурить, браток, — повторил Приходько, поравнявшись со Смерклым. В зубах у него была самокрутка. — Меня Микола зовут. Спички что-то отсырели… Ой!

Смерклый убрал изо рта сигару, спрятав ее в руке.

— Ой, а что это ты куришь, браток? — спросил Приходько. — Никак палку какую?

— Ничего я не курю, — проворчал Смерклый. — И спичек у меня нету.

— Как же нету спичек, когда от тебя дым валит, словно от паровоза! — Приходько принюхался. — А запах от твоей палки какой приятный! Брось, покажи, что у тебя там!

Смерклый сунул сигару в рот.

— Ба! — поразился Приходько. — Так это ж сигара! Где нашел? Никак бабки в деревне тебе скрутили. Дай попробовать, уж больно запах хорош.

— Запах хорош, да не про твой грош, — ответил Смерклый.

— Не жмись! Она вон какая толстая! От одной затяжки не убудет.

— Сначала найди такую, а потом кури!

— Да ты только скажи где, — заговорщически прошептал Приходько. — Тотчас туда побегу.

— Поздно бежать. Да и нету там больше. Возле Ельцово у танка гусеницы сбило, а сам он целехонький остался. Я в тот танк вечером пробрался и нашел.

— Дождался, значит, пока все наши спать лягут?

— Ага.

— Чтобы не делиться?

— Ага.

Прижимистые люди всегда веселили Приходько. Он не упускал возможности вдоволь поиздеваться над ними.

— Это в какой же деревне таких умных растят? Вот бы мне там родиться!

— Деревня Устюгово Вологодской области. Но ты б там не родился, у нас болтливых нету.

— Чем же в вашей такой умной деревне занимаются? — не унимался Приходько. — Наверняка самолеты секретные разрабатывают.

До Смерклого начало доходить, что солдат подтрунивает над ним.

— Вот и видать, что не умный ты, — ответил он.

— Нам до вас — как до Луны! — произнес Приходько, состроив сиротливые глаза.

— Не знаешь, чем в деревне занимаются? — продолжил Фрол. — Хлеб растим, колхоз у нас.

— Сам-то небось тайком растишь?

— Почему?

— Небось прятал хлебушек, когда он стране был нужен?

— Что ты такое говоришь!

— А что ты заволновался? Значит, правда?

— А пошел ты!

Сладкий вкус сигары стал противен Смерклому. Слюной он затушил горящий кончик и убрал остаток в карман.

— А что там у тебя в вещмешке? — спросил глазастый Приходько.

— Вещи мои, — недовольно ответил Фрол. Напористый Приходько уже порядком надоел ему.

— Твои, значит. Тогда почему на твоей коробочке, которая из мешка выглядывает, немецкий крест нарисован? — Николай хмуро свел брови. — Ну-ка, признавайся: давно фрицем заделался?

— Ну чего ты кричишь на весь взвод, — шепотом стал оправдываться Смерклый. — Не моя она.

— Не твоя! Значит, надобно ее народной общественности предоставить! — И Приходько протянул руку, делая вид, что собирается взять коробку.

— Ну ты, хрен языкастый… Укороти руки! Не общественная это коробочка. А взята она из того же танка.

— Вот оно, значит, как! И что в ней?

— Консервы в банках. Продукты разные, — недовольно ответил Смерклый.

— Давай поделим между ребятами. Вот они порадуются! — предложил Николай.

— Сейчас! Разбежался! — Смерклый деловито поправил лямки вещмешка. — Я в тот танк лазил. Мое это. Никто не догадался, а я сообразил. Значит, никто, кроме меня, не имеет на это права!

— Получается, все вокруг несообразительные, отсталые?

— Все, а ты в особенности.

— Всё с тобой ясно, общественный альтруист, кулацкая твоя морда… — сказал Приходько, отворачиваясь.

— Как ты меня назвал?! — взвился Смерклый.

— Общественный альтруист.

— Неправда твоя! Ты меня кулацкой мордой назвал! — Оканье Смерклого сделалось сильным, почти невыносимым.

— Кулацкая морда — она и есть кулацкая морда, особенно если эта морда твоя! — с безразличным видом произнес Приходько.

Ярость ослепила Смерклого. Он готов был ударить Приходько, покалечить. Фрол повернулся к бойцу и увидел в его глазах бескрайнее изумление.

— Матерь Божья! — бормотал Николай, глядя куда-то вдаль. Смерклый проследил за взглядом солдата и, увидев это, крякнул от удивления. Их спор показался ему несущественным и пустым.

Старшина Семен Владимирович посмотрел вперед. Открывшаяся им панорама была чудесной и необычной, но старшина остался недоволен. Всё новое — плохо. И сулит неприятности.

Иван Ермолаев, командир первого взвода, много исходил сибирских лесов, повидал самые заповедные места в тайге, но чтобы такое…