"Фантастика 2023-126". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Туманова Марина Львовна - Страница 1065

Антонио вдруг услышал над ухом сдавленное сопение, повернул голову и обнаружил рядом лицо наставницы, которая незаметно приблизилась к ним, вслушиваясь в разговор. Глаза ее были выпучены, верхняя губа подергивалась от возмущения.

— Как вам не стыдно замарывать свои уста разговорами о нечестивых созданиях, коих отрыгнули Нижние миры! Где ваша совесть?

— Моя совесть на месте, — ответил Антонио. — Но мы должны разобраться в случившемся и понять, что делать дальше.

— На нас лежит траур по безвременно усопшей матери и великой женщине, — яростно заговорила Гата. — Разговоры о демонах не должны осквернять его!

— Но ведь еще неизвестно! — возразил Антонио. — Зачем кому-то могло понадобиться убивать Фрею? Сейчас мы вернемся домой и…

Он не успел закончить, потому что со своего места неожиданно поднялась Серафима. Ее лицо появилось из тени: оно вспухло от слез, глаза покраснели. Но сейчас девушка не плакала.

— Они полагали, что ихор был передан моей матери, поэтому она… погибла. Когда стало ясно, что ихора у нее нет, они напали на меня. — Сиятельная дочь взглянула на шар, который держала в руках. — Им нужна святыня.

— В таком случае, моя госпожа, — сказал Шахревар, — нам категорически нельзя возвращаться домой.

— То есть как? — удивилась Нина Гата. — Мы не вернемся домой?

— Враг охотится за ихором, в этом не остается сомнений. Святыня настолько важна для орков, что они не боятся раскрыть своих агентов и тайные пути проникновения в столицу, которые, я уверен, после инцидента в храме будут немедленно вскрыты. Те, кто управляет орками, готовы пожертвовать этим не для масштабной диверсии, а для овладения ихором. Сиятельной дочери угрожает серьезная опасность.

— Я хочу… — начала Серафима, но споткнулась, когда слезы вновь начали душить ее. — Я очень хочу увидеть маму в последний раз.

Сердце Антонио сжалось после этих слов.

— Я сожалею, моя госпожа. — Шахревар обращался к ней, заглядывая в глаза. — Но нам нельзя ехать туда, где нас ждут. Вы меня понимаете?

Серафима покорно опустила голову.

— Вы не можете согласиться! — ужаснулась наставница. Шурша кружевным платьем, она приблизилась к девушке, пристально заглядывая ей в лицо. — Как истинная дочь, вы должны соблюсти церемонию траура! Или у вас нет души?

— Не считайте свою скорбь больше моей… — Девушка запнулась. Антонио подумал, что она заплачет, но Серафима подняла голову, и ее глаза были сухими. — Но Шахревар прав.

— Вам нужно связаться хотя бы с отцом, — предложил Антонио. — Он даст совет и обеспечит необходимую защиту.

— Нет, — холодно ответила Серафима. — Уже погибла мама. Я не хочу, чтобы опасность угрожала кому-то еще. Тем более — отцу. Ихор останется у меня.

— Правильно, — своим незабываемым шипящим голосом произнесла Нина Гата. — Кровь Божью необходимо схоронить. И лучше церкви это никто не сделает! Нужно отдать ихор церкви. В руки самому митрополиту. Только так. Другого выхода нет.

— Вы уже забыли, дражайшая Нина, что именно в церкви было совершено нападение на Серафиму? — язвительно поинтересовался Антонио.

Наставница злобно взглянула на пресс-секретаря, но возразить не смогла.

— Может, закопать его на какой-нибудь окраинной планете Галактики? — робко предложила одна из служанок.

— Спрятать в каменоломнях Сенны! — сказала другая.

— Нет никакой гарантии, что враг не обнаружит его, — ответил Шахревар. — Шар лучится энергией, я чувствую ее поток. Даже скрытый от глаз в темных шахтах, для существ, обладающих сверхъестественным чутьем, он будет таким же заметным, как светлячок в глубокой ночи.

В салоне повисло напряженное молчание. Новых предложений не поступало, варианты неожиданно закончились. Казалось, что выхода нет. И тогда снова раздался голос Шахревара:

— В Верхних мирах не существует более безопасного места, чем межзвездный город паладинов Ковчег Алых Зорь. Только посвященные рыцари смогут защитить святыню. Они — столпы союзного войска, его сила и доблесть. Оплот морали и государственности. Все свои достижения в раскрытии тайн мироздания они посвящают Союзу и Десигнатору.

— Гм-м… Предложение интересное, — оживился Антонио. — Формально паладины являются одной из ветвей Церкви Единой Веры, но митрополиту не подчиняются, потому что образуют суверенное государство, входящее в состав Союза. Пусть карликовое, с населением в полсотни элитных рыцарей, зато настоящее, с собственным президентом, роль которого исполняет Глава Ордена.

— И я хорошо его знаю, — заметил Шахревар. — Нам будут рады.

— Еще бы. Ведь Ковчег — твоя вторая родина!

— Не только. Паладины сочтут за честь оказать помощь дочери Великой Семьи.

— Но Ковчег сейчас базируется в системе Диких Племен, — вспомнил Антонио. — А в этом дивном уголке, напомню, идет жестокая война с язычниками.

— Это так, — согласился паладин. — Вместе с Крестоносным флотом паладины ведут там боевые действия. Но Ковчег Алых Зорь неприступен. Пятьдесят посвященных рыцарей способны дать отпор целой армии агрессоров, что не раз демонстрировали. Город паладинов — самое надежное место в галактике. Сиятельная дочь со своим бременем будет там в безопасности. Могу поручиться за это своей честью. Что скажете, моя госпожа?

Все выжидающе посмотрели на Серафиму.

— Этот вариант выглядит самым оптимальным, — ответила девушка и опустилась в кресло.

— Отлично. — Паладин поднял руку, призывая присутствующих к вниманию. — Прошу всех выслушать меня! Я сожалею, но в интересах безопасности в систему Диких отправится вся свита. Мы совершим этот рейд в строжайшей тайне. Вы не сможете сообщить о себе родным и близким, вы пропадете на время, но лишь до той поры, пока мы не окажемся на Ковчеге. Оттуда вы сможете послать весточку.

— Как мы доберемся туда? — спросила Нина Гата. — В зону боевых действий пассажирские лайнеры не летают.

— Я позабочусь об этом, — ответил Шахревар, заглядывая в окно. — Вот, кстати, и Александрийский космопорт… Значит, так, отключите средства связи и встроенные микрокомпьютеры. Снимите знаки принадлежности к Великой Семье. Госпожа, вы должны убрать свою диадему и прикрыть лицо вуалью. Сейчас мы приземлимся на многолюдной Семиарочной площади. До посадки в космолет запрещаю любые разговоры, которые могут привести к спорам и конфликтам. Особенно это касается вас, досточтимая наставница. — Он повернулся к довольному Антонио. — И вас, уважаемый пресс-секретарь.

10

Между входом и выходом был секундный интервал, в течение которого Даймон оказался в необозримой пугающей Пустоте. Здесь не было ни цвета, ни света, раздавался лишь заунывный далекий звук, похожий на мужской хор, тянущий единственную ноту. Даймон не ведал, что это за Пустота, но успел ощутить под собой глубину вселенских пространств, тысячи массивных звезд и невероятные расстояния, через которые перешагнул одним махом, как через трещину в земле. Он с ужасом подумал, что может и не достигнуть выхода, что пята провалится и он полетит в пропасть, уподобившись пылинке в недрах циклопического мироздания…

Но этого не произошло. Пяту встретила невидимая опора. Возможно, она была уже в другом мире — в том, куда вело зеркало. Юноша осознал это в последний момент, и в нем взыграло дурацкое любопытство. Даймон оглянулся…

Он не мог знать, что хождение через зеркала ограничено строгими правилами. Не оглядываться, не смотреть по сторонам, не тормозить и не потерять рывок, с которым ты шагнул в магическое устройство. Ученые издавна называли изнанку Вселенной подпространством. Мистики и маги — надмирьем. Но сколько бы названий ни имела Пустота — люди и орки использовали не больше доли процента ее возможностей. Она не позволяла взять больше и оставалась непостижимой и манящей глубиной, в которой любопытные твари исчезали навсегда.

Задержись Даймон еще на мгновение, разложи в голове еще одну мысль — он бы упустил зону выхода, а повторно найти ее будет невозможно. Но он успел выйти. И прежде чем сделал это, то увидел вдалеке, как завеса Пустоты раздвинулась, открыв впечатляющую колоннаду Древнего строения. Между колонн горел костер, его тонкое, как игла, пламя уходило наверх, за пределы зрения. А еще Даймон понял, что горит костер издавна, со времен, когда Вселенная умещалась в наперстке.