"Фантастика 2023-126". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Туманова Марина Львовна - Страница 1013

В пользу Воробьева говорил и тот факт, что для его писем Гелла завела в своем ящике отдельную папочку (все происходящее в ее Интернете Гончарова продолжала отслеживать). Ирина искренне пожелала Павлу дальнейших успехов и бросила в бой следующий типаж — мальчика по вызову, профессионального любовника, уставшего от богатых, но бездуховных клиенток, и мечтающего встретить умную утонченную натуру. Новый «клон» Гончаровой продержался несколько дней, но был безжалостно прикончен, когда Гелла обнаружила, что «хвастун-жиголо» не читал «Хронику надлома ампулы». Ирина мучила поисковые сервера полдня, но вышеупомянутое произведение так и не обнаружила. Пришлось снова выбрасывать белый флаг.

Осада Геллы продолжалась пару недель. Наконец, Воробьев откинулся в кресле, потянулся и победоносно заявил:

— Все, кончайте мучить девушку, завтра я наяву с ней встречаюсь, пусть выспится…

— Врешь! — не поверил один из отвергнутых пару часов назад неудачников.

— Она мне и фотку свою выслала, гляди, — Павел развернул к нему свой монитор.

Все повставали со своих мест и сгрудились возле экрана, рассматривая изображение Геллы.

— Я ее себе другой представлял, немного не в моем вкусе, — снобствовал Воробьев. — Но, как говорится, работа есть работа.

— Фотография может искажать действительность, — Ирина тоже подошла и с интересом взглянула на ту, которой полчаса назад безуспешно признавалась в любви от лица разорившегося продавца автомобильных покрышек. — Поздравляю, Пашка, расскажи хотя бы нам, «чайникам», чем надо грузить девушку, чтобы она так быстро сдалась?

— В присутствии дамы это будет не очень удобно, — ухмыльнулся Воробьев.

— Похабник ты, Павел, — покачал головой довольный Левченко. — Во сколько завтра встреча?

— В семь вечера, в кофейне «У заката». Шеф, деньги-то на представительские расходы будут?

— Кормить ее или нет — твое личное дело, Паша, — добродушно ответил Левченко. — Я бы на твоем месте выпил с ней по чашечке кофе и распрощался. Ребятам из наружки ее еще до квартиры пасти.

— Вот так всегда, — вздохнул Воробьев. — Девушка, можно сказать, безропотно отдалась, а доблестная милиция ей даже ужин предложить не в состоянии…

В жизни, по признанию Воробьева, Оксана (так на самом деле звали Геллу) оказалась гораздо симпатичнее, чем на отсканированной фотографии. Во время употребления салата и сырных палочек, все-таки щедро предложенных девушке Павлом, она призналась, что живет одна, а работа ее заключается в ухаживании за неким пожилым инвалидом. Старик любезно разрешает ей пользоваться его компьютером и выходить в Интернет. Хозяин квартиры прикован к инвалидной коляске. Оксана убирает в доме, стирает, покупает продукты и готовит пищу.

Попрощавшись с Воробьевым, девушка направилась домой в сопровождении незаметного для нее человека, который на следующее утро проследовал за Оксаной до заветной квартиры, с хозяином которой можно было поговорить, набрав отсутствующий в справочниках номер 727-03-15.

Было очевидно, что Гелла-Оксана совершенно ни при чем, и интерес представлял именно парализованный старик, владеющий не вполне законной аппаратурой. Личность его установить не удалось, и это еще более настораживало. Левченко готов был поклясться, что предупреждение Архипову из телефонной распечатки принадлежит именно дедушке в инвалидной коляске.

В течение последующих дней Воробьев снял слепки с ключей, обнаруженных в сумочке своей новой знакомой. С этих слепков были изготовлены дубликаты. Всё было готово для того, чтобы навестить уважаемого пенсионера. Это решили сделать в воскресенье, когда у сиделки был законный выходной, который она должна была посвятить своему свиданию (последнему, по настойчивому требованию Левченко) с лейтенантом Воробьевым.

Нажав для приличия пару раз на кнопку звонка, Левченко отпер дверной замок дубликатом ключа, и они с Гончаровой вошли в квартиру, оказавшись в полумраке коридора. На всякий случай Александр сунул руку за пазуху, готовый в любой момент извлечь из кобуры табельное оружие.

— Оксаночка? — раздался тихий старческий голос из глубины квартиры. — Это ты?

— Не волнуйтесь, дедуля, — произнес Левченко, входя в пропахшую лекарствами комнату и представляя недоуменному взору хозяина красные корочки. — Перепись затаившегося населения.

— В чем, собственно, дело? Какое вы имеете право? — узловатые руки старика впились в подлокотники инвалидной коляски.

— А какое право имеете вы, товарищ Цимбал, занимать данную жилплощадь? — спросила, в свою очередь, Ирина, присаживаясь на старомодный, обитый бордовым бархатом диван. — Разве вы прописаны здесь, Григорий Ильич, а не на кладбище возле деревни Яш-кино?

— Так вы что, знакомы? — настала очередь недоумевать Александру Эдуардовичу.

Он опустился на допотопного вида стул, предварительно убедившись в его прочности.

— Не имею чести, — пробормотал старик, продолжая подозрительно сверлить взглядом непрошеных гостей.

— Меня Григорий Ильич, скорее всего, видит впервые, — Ирина довольно улыбалась. — А вот я знаю немало о гражданине Цимбале, безвременно ушедшем от нас. Как вам живется на том свете, товарищ полковник?

Старик безмолвствовал, хмуро глядя на Гончарову исподлобья.

— Скучаете небось без любимой работы? — продолжала Ирина. — Мемуарами, случаем, не балуетесь? С интересом бы почитала, честное слово…

— Вы меня из-за этой глупой девчонки обнаружили? — спросил вдруг Цимбал. — Из-за того, что на компьютере стучала днями напролет? Это все доброта моя…

— Ваша сиделка здесь практически ни при чем, — ответил Левченко. — Скорее все-таки доброта. Ведь она же заставила вас позвонить в свое время некоему Архипову, сыну вашего старинного приятеля, и предупредить кое о чем? Ему это, правда, не помогло…

— Глупый мальчишка не послушался, — сердито произнес Цимбал. — Упрямец, весь в отца.

— У него была только одна альтернатива, верно, Григорий Ильич? — подмигнула старику Гончарова. — Навсегда исчезнуть для близких, жить, точнее — существовать под чужим именем, все время боясь и ожидая. Каково это? Может быть, Архипову еще повезло?

— Я уже устал бояться, это точно, — с горечью в голосе произнес Цимбал. — Да и кому я теперь нужен? Из квартиры не выхожу лишь потому, что сделать это нечем. Хотя вам-то вот понадобился зачем-то…

— Расскажите все, что вам известно о «Тополе-8» и проекте «Кархашим», — уже абсолютно серьезным тоном ответила Ирина. — Раз вам все равно уже некого бояться.

— Допустим, что расскажу, — Цимбал поднял на Гончарову свои усталые глаза. — Но что это изменит? По моим подсчетам, все уже давно должно было закончиться, не понимаю, из-за чего все приостановилось…

— Вы имеете в виду то, что Трофейщик прекратил убийства? — уточнил Левченко.

— Да какой еще Трофейщик, молодой человек? — скривился Цимбал. — Ну что вы уподобляетесь этой пустоголовой журналистской братии?

— Вот и просветите нас, несведущих, обо всех этих секретах, — предложила Ирина. — Ведь нельзя же так долго держать все в себе…

— Нет уж, сначала вы извольте выложить все, что знаете, — упрямо произнес старик. — И для чего вам это вдруг понадобилось…

— Это нужно не только нам, — Левченко старался изъясняться как можно деликатнее. — В этой информации, возможно, нуждается весь город…

— Так ему недолго осталось ждать! — хмыкнул Цимбал.

— Сначала до сих пор не пойманный убийца лишает жизни больше сотни человек, — продолжал Александр, не обращая внимания на едкие замечания старика. — Затем город словно сам начинает сходить с ума, безумие начинает распространяться от Трофейщика, словно холера…

— Да перестаньте же вы упоминать это дебильное прозвище! — рассердился Цимбал.

— Все, что нам известно, так это некие биологические эксперименты запрещенного впоследствии отдела КГБ под кодовым названием «Тополь-8», — добавила Гончарова. — Запрещенного, но на самом деле вроде бы как до сих пор функционирующего. В связи с режимом чрезвычайной секретности на сегодня нам известны всего три фигуранта, так или иначе причастные к «То-полю-8»: это некто Катаев, сын вашего друга Архипов и, собственно, вы, Григорий Ильич. С двумя первыми пообщаться, видимо, уже не удастся. Остаетесь вы. Вот, в принципе, и все скудные знания, какими мы владеем. Что скрывается за таинственным названием «Тополь-8», какова предыстория этого отдела?