Сердце волка (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 74

У мастера Гордура Дэйнар понял: вот оно — дело, которому ему хочется посвятить себя. Юноше нравилось всё без исключения — и роды принимать, и вывихи вправлять, и даже лечить пищевые отравления. А мастеру Гордуру пришлось по душе то, что Дэйн не чурался грязной работы, с удовольствием впитывал знания и никогда не пререкался.

Его эксперименты наконец начали приносить хоть какую-то пользу, а не просто лишать крыши дом Форса. Теперь у Дэйна появилась цель, и он больше не писал формулы просто так, «от нечего делать». Он разрабатывал заклинания и зелья для лечения различных болезней.

Аравейна тогда не было в Нерейске около полугода, и когда маг вернулся, то обнаружил, что воспитанник сильно возмужал, в глазах появился весёлый блеск, а тетрадка с записями различных магических идей потолстела ещё страниц на двести.

Он нашёл Дэйнара в саду Форса. Юноша сидел, склонившись над землей так, что чуть ли не касался её носом, и рассматривал что-то через большую линзу.

— Дэйн! — окликнул воспитанника Аравейн, но тот лишь отмахнулся.

— Да-да. Я знаю, что ты приехал, почувствовал, как только ты пересёк ворота. Погоди, я тут наблюдаю за одним интересным растением… Мне кажется, из него получится хорошее жаропонижающее средство… Если смешать с сонником и добавить сморокву… А ещё пару капелек…

— Дэйн! — рассмеялся маг. — Кажется, работа тебя теперь радует гораздо больше, чем мой приезд. Полгода назад ты бы отреагировал по-другому.

Юноша улыбнулся и, отбросив линзу, встал с земли.

— Прости, Аравейн. На самом деле я ужасно рад тебя видеть, просто увлёкся.

— Это замечательно.

И маг, обнимая Дэйнара, отметил, что тот уже не мальчик — мужчина. И не просто мужчина, а очень красивый мужчина… если бы не горб, конечно.

— Ты к нам надолго? Там у Форса ништа простаивает…

— Да, это нехорошо, — фыркнул Аравейн. — Тогда пошли в дом, что ли, поздороваюсь со старым другом. Эй, Форс! Открывай дверь, пирожок волосатый!

Дэйнар почувствовал, как его губы начинают растягиваться в какой-то совершенно шальной улыбке. Он не говорил этого никому, даже Фрэн, но про себя думал, что главным, чего он достиг за два года, были не успехи в магии Разума, ни интересные эксперименты, ни работа помощником лекаря… нет.

Главным для Дэйнара было то, что у него наконец появилась семья. Странная и чудаковатая, но семья.

Один из представителей которой сейчас выходил из дверей, широко распахивая руки, больше похожие на лопаты.

— Вейн! Вернулся, котик ты мой драный!

К вечеру в Нерейске, как обычно, похолодало. На тёмном покрывале неба зажглись яркие звёзды, приветствуя наступающую ночь, даже Аррана почтила своим присутствием. Воздух был свеж, прозрачен и пах бодрящим травяным чаем — одним из последних экспериментов Дэйна.

Они сидели в саду Форса, как делали всегда после приезда Аравейна, а затем и перед его отъездом. Этот дружеский ритуал безумно нравился Дэйнару.

Чара, на миг отвлекшись от вкусной косточки, которую до этого беззастенчиво грызла, подняла голову и посмотрела на хозяина серьёзными тёмными глазами. Он улыбнулся и положил ладонь ей на голову.

— Эх, хорошо, — прищурился Форс, делая глоток горячего чая и вглядываясь в звёздное небо. Аравейн, согласно кивнув, выдохнул несколько колечек серебристо-серого дыма. — Когда курить бросишь, образина?

— Ты же знаешь, я балуюсь только здесь, у тебя, — хмыкнул маг. — Уж больно табак замечателен. А в этот раз вообще…

— Дэйна благодари. Он специально для тебя какую-то штуку замутил, чтобы листья более ароматными были.

Горбун, усмехнувшись, стащил из плетеной корзинки сырную лепешку. Он не мог понять, почему, но каждый раз, когда Форс говорил о нём с такой гордостью в голосе, как сейчас, ему хотелось смеяться и танцевать.

— Кстати, Дэйн. Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Аравейн, и даже в темноте было видно, как сверкнули его глаза.

— Я так и знал, что ты заметишь, — рассмеялся юноша. — И непременно спросишь. А вот Форс был более деликатен — заметил, но не спросил.

Толстяк улыбнулся.

— Зачем? Знал же — приедет Вейн и всё из тебя выпытает. А так бы пришлось рассказывать одно и то же дважды.

— Резонно, — кивнул Дэйнар. — Ну и… с чего начать?

— Как обычно, — ответил Аравейн, вновь выпуская изо рта несколько колечек дыма. — Начни с начала.

Два года назад Дэйн даже не предполагал, что будет вот так, попивая ароматный чай и всматриваясь в мерцающее от звёзд небо, рассказывать двум совершенно чужим по крови магам о том, как он подчинил своего внутреннего волка.

Нет, не так. Два года назад Дэйн не представлял, что этот самый внутренний волк у него есть, а уж о подчинении и речи не шло.

Но сейчас он делал это, зная, что если он и должен кому-то обо всём рассказать, то только Форсу и Аравейну. И пока рассказывал, видел, как их лица освещаются радостью всё больше и больше.

Прошёл год с того дня, когда во время путешествия по Снежной пустыне Дэйнар впервые выпустил когти. И горбун уже начинал думать, что перестал быть оборотнем. Дэйн знал: ни один из его сородичей не может жить так долго вдали от Арронтара, сила постепенно исчезает, и оборотень становится обыкновенным человеком.

Ушедшей силы юноше жалко не было. Что она принесла ему, кроме горя? Туда ей и дорога. А у него — новая жизнь и иная судьба.

А потом…

Это был пятнадцатый день рождения Фрэн. Лирд тогда отсутствовал, по обыкновению добывая рыбу в Погибели. И с самого утра Дэйнар умчался к девушке, освобождённый Форсом ото всех уроков.

В её доме аппетитно пахло свежеиспечёнными пирогами, которые Фрэн приготовила специально к столу для себя и Дэйна. Больше никого не ожидалось.

Сама же Фрэн, одетая в красное платье в белый горошек, скакала по комнатам, счастливо улыбаясь, и казалась юноше продолжением солнечного света — так она светилась от радости.

— Спасибо! Спасибо! — говорила она без конца, подбирая, по её словам, «почётное место» для подарка своего друга — маленькой деревянной фигурки волка. А потом Фрэн вдруг подскочила к Дэйну и, замерев на миг в нерешительности, встала на носочки и коснулась его губ своими.

Это был даже не поцелуй — лишь невесомое, лёгкое, как пёрышко, прикосновение. Но его оказалось достаточно.

Дэйнар почувствовал странное напряжение внутри себя, а потом услышал тихий грозный рык…

Руки поднялись почти против воли, схватили Фрэн за талию и прижали к сильному крепкому телу. А когда Дэйн глубоко вздохнул, и его ноздри заполнил сладко-цветочный запах девушки, ему показалось, будто кто-то рвёт тело изнутри большими острыми когтями.

И, повинуясь желанию этого кого-то, Дэйнар наклонил голову и с силой впился в губы Фрэн, яростно и жадно сминая их, и даже, кажется, покусывая…

Кровь билась в висках, затуманивая взгляд и мешая думать, хотелось только одного — владеть. Здесь и сейчас…

Позже, гораздо позже, Дэйнар вспомнил слова Форса, сказанные однажды, когда они обсуждали оборотней: «Никакая сила не даётся без возможности её подчинить. Не бывает слабых духом ара, мальчик мой, потому что в таком случае лишняя сила просто вытечет наружу. Ты же не сможешь налить в сосуд больше молока, чем он способен вместить?»

Судорога прошла по телу Дэйна, когда он вдруг осознал, что делает. Пусть Фрэн не сопротивлялась, просто замерев в его жадных руках, но…

И, глухо застонав, он отодвинул от себя девушку, стараясь не смотреть на её блестящие глаза и красные влажные губы.

— Мне нужно уйти, Фрэн, — прошептал он, сжимая кулаки. — Пожалуйста, прости. Но если я останусь…

— Ничего, Дэйн. Дядя Форс говорил, что такое может случиться.

Горбун удивлённо вздрогнул и даже поднял голову. Правда, почти сразу же опустил — волк внутри него всё ещё был недоволен, что их с Фрэн разлучили.

— Форс… говорил?.. И ты всё равно продолжала со мной общаться при этом?!