Графиня Де Шарни - Дюма Александр - Страница 310

Сколько событий произошло за это короткое время: не обладая способностью мыслить подобно Вольтеру или Руссо, Питу все-таки понимал, что они с Катрин – всего-навсего песчинки, вращающиеся в общем водовороте.

Однако песчинки эти, как бы ни были они малы, значат ничуть не меньше знатных вельмож, принцев, короля, королевы с их радостями и горестями; жернов, вращавшийся в руках Рока, перемалывавший короны и обращавший троны в прах, перемолол бы и обратил в пыль счастье Катрин точно так же, как если бы она восседала на троне, а на голове ее был венец.

Прошло два с половиной года, и положение Питу изменилось благодаря Революции, в которой он, сам хорошенько не понимая, что делает, принял такое горячее участие Два с половиной года назад Питу был бедным крестьянином, его прогнала тетушка Анжелика, приютил Бийо и взяла под свое покровительство Катрин, которая потом принесла его в жертву Изидору.

Теперь Питу был силой: на боку у него висела сабля, на плечах красовались эполеты, его называли капитаном;

Изидор погиб, а Питу взял под свое покровительство Катрин и ее сына.

Ответ Дантона на вопрос какого-то человека: «С какой целью вы вершите Революцию?»

– «Чтобы перевернуть все вверх дном: опустить вниз то, что лежало сверху, и поднять кверху то, что было внизу!» имел к Питу самое непосредственное отношение.

Однако, как мы уже видели, хотя эти мысли и посещали Питу, добрый и скромный молодой человек не пытался извлечь из своего теперешнего положения выгоду; напротив, это он, стоя на коленях, умолял Катрин позволить ему покровительствовать ей и ее ребенку.

Катрин, как все страждущие души, гораздо острее воспринимала все в страдании, нежели в радости. Питу, бывший для нее в дни ее счастья просто славным малым, стал теперь почти святым, – что было недалеко от истины, – то есть другом добрым, ласковым и преданным Вот почему, оказавшись в несчастье и нуждаясь в друге, она поняла, что Питу был именно тем человеком, который был ей так необходим; Катрин принимала его с неизменным дружелюбием, с очаровательной улыбкой на губах, и Питу зажил такой жизнью, о которой он даже не подозревал, которая ему и не снилась.

Тем временем Бийо, по-прежнему ни словом не упоминавший о своей дочери, за сбором урожая не оставил желания быть избранным в Законодательное собрание. Единственный человек мог бы победить его на выборах, если бы он был столь же честолюбив, как Бийо; однако полностью отдавшись своей любви и своему счастью, граф де Шарни заперся вместе с Андре в своем родовом замке Бурсон и наслаждался нежданным блаженством; позабыв о целом свете, граф де Шарни полагал, что и о нем позабыли; граф де Шарни попросту не давал себе труда обо всем этом задумываться Таким образом, ничто в кантоне Виллер-Котре не мешало выборам Бийо, и Бийо огромным большинством голосов был избран депутатом.

После выборов Бийо решил выручить от хозяйства как можно больше денег. Год выдался урожайный; он подсчитал долю землевладельцев, из своей доли оставил зерно на семена, а также необходимое количество овса, сена и соломы на прокорм лошадям и деньги на содержание своих работников; в одно прекрасное утро он вызвал Питу.

Питу, как мы уже сказали, время от времени навещал Бийо. Бийо всегда принимал Питу с распростертыми объятиями, предлагал ему позавтракать, если было время завтракать, или пообедать, если пора было обедать, пропустить стаканчик вина или сидра, если наступало время выпить стакан вина или сидра.

Однако еще ни разу Бийо не посылал за Питу.

Вот почему Питу немного встревожился.

Бийо был по-прежнему угрюм; никто не мог бы сказать, что видел на губах фермера улыбку с тех пор, как его дочь покинула ферму.

На сей раз Бийо был еще угрюмее, нежели всегда.

Однако он, по своему обыкновению, протянул Питу руку, обменялся с ним крепким рукопожатием и задержал его руку в своих руках.

Тот удивленно взглянул на фермера.

– Питу! – молвил Бийо. – Ты – честный человек.

– Еще бы, господин Бийо! Я тоже так думаю, – отвечал Питу.

– А я в этом уверен!

– Вы очень добры ко мне, господин Бийо, – поблагодарил Питу – И я решил, что в мое отсутствие на ферме хозяином будешь ты!

– Я, сударь? – изумился Питу. – Это невозможно – Почему невозможно?

– Да потому, что есть много таких дел, в которых без женского глаза не обойтись.

– Знаю, – кивнул Бийо. – Ты сам выберешь помощницу; я у тебя не спрашиваю ее имени, мне и знать это ни к чему; перед возвращением на ферму я сообщу тебе об этом за неделю, чтобы она успела уйти, ежели я не должен видеть эту женщину или она – меня.

– Хорошо, господин Бийо, – одобрил Питу.

– А теперь вот что, – продолжал Бийо, – на гумне – зерно, необходимое для сева; в амбарах – солома, сено и овес для лошадей, а вот в этом ящике – деньги на содержание и пропитание работников.

Бийо выдвинул ящик, битком набитый деньгами.

– Погодите, погодите, господин Бийо! – остановил его Питу. – Сколько в этом ящике?

– Понятия не имею, – отвечал Бийо, задвигая ящик. Заперев ящик, он передал ключ Питу со словами:

– Когда деньги кончатся, попросишь у меня еще. Питу понял, какое безграничное доверие заключалось в этих словах; он хотел было на радостях обнять Бийо, но вдруг спохватился, что это было бы чересчур смело с его стороны.

– Простите, господин Бийо, – молвил он, – тысячу раз простите!

– За что ты просишь прощения, друг мой? – смягчившись, спросил Бийо. – За то, что один честный человек протянул руки и хотел обнять другого честного человека? Иди сюда, Питу! Обними меня!

Питу бросился фермеру в объятия.

– А если я вам понадоблюсь там?.. – робко спросил он.

– Будь спокоен, Питу, я о Тебе не забуду. Потом он продолжал:

– Сейчас два часа; в пять я уезжаю в Париж. В шесть ты можешь привести сюда женщину, которую выберешь себе в помощницы.

– Отлично! – кивнул Питу. – Не будем терять времени! До свидания, дорогой господин Бийо.

– До свидания, Питу! Питу поспешил прочь.

Бийо Провожал его взглядом до тех пор, пока тот не скрылся из виду, потом проворчал:

– И почему моя Катрин влюбилась не в такого вот славного парня, а в подлеца, оставившего ее безмужней вдовой и с ребенком на руках?