Графиня Де Шарни - Дюма Александр - Страница 206

Первые зерна, отделенные от королевских четок, эти несчастные дети, беспрестанно оглядывавшиеся назад в надежде увидеть глаза, с любовью провожавшие их взглядом, спустились на цыпочках, дрожа, вступили в круг света, отбрасываемого фонарем, освещавшим выход во двор Тюильри, и прошли мимо стражи, которая, казалось, не обратила на них внимания.

– Ну вот! – сказала Мадам Елизавета. – Один опасный шаг уже сделан.

Добравшись до подъезда, выходящего на площадь Карусели, беглецы заметили часового, который двигался им наперерез.

Видя их, часовой остановился.

– Тетушка, – сказала принцесса, сжимая руку Мадам Елизаветы, – мы погибли, этот человек нас узнал.

– Не обращайте внимания, дитя мое, – сказала Мадам Елизавета, – если мы отступим, мы тем более погибли.

И они пошли дальше.

Когда до часового осталось уже не более четырех шагов, часовой отвернулся и они прошли.

В самом ли деле этот человек их узнал? Было ли ему известно, сколь прославленных беглецов он пропустил? Принцессы были убеждены, что так, и, убегая, призывали бесчисленные благословения на этого неведомого спасителя.

С другой стороны подъезда они заметили обеспокоенного Шарни.

Граф был закутан в просторный синий каррик, на голове у него была круглая клеенчатая шляпа.

– О Господи, – прошептал он, – наконец-то! А король? А королева?

– Они идут следом, – отвечала Мадам Елизавета.

– Пойдемте, – сказал Шарни.

И он быстро провел беглянок к наемной карете, стоявшей на улице Сен-Никез.

Подъехал фиакр и остановился рядом с каретой, словно для слежки.

– Ну, приятель, – сказал кучер фиакра, видя пополнение, приведенное графом де Шарни, – сдается, ты уже нашел седоков?

– Сам видишь, приятель, – ответил Шарни.

Потом, понизив голос, обратился к гвардейцу:

– Сударь, берите этот фиакр и поезжайте прямо к заставе Сен-Мартен; вы без труда узнаете карету, которая нас ждет.

Г-н де Мальден понял и вскочил в фиакр.

– Ты тоже нашел себе седока. К Опере, да поживей!

Опера находилась недалеко от заставы Сен-Мартен.

Кучер решил, что имеет дело с посыльным, которому нужно разыскать своего хозяина после спектакля, и поехал, отпустив только замечание, касавшееся заботы об оплате езды:

– Вы знаете, сударь мой, что уже полночь?

– Да, езжай себе, будь спокоен.

Поскольку в ту эпоху лакеи оказывались подчас щедрее господ, кучер без малейших возражений пустил лошадей крупной рысью.

Не успел фиакр завернуть за угол улицы Роган, как из того же подъезда, который выпустил ее королевское высочество, Мадам Елизавету, г-жу де Турзель и дофина, размеренной походкой, с видом чиновника, покинувшего свою контору после долгого дня, наполненного трудами, вышел некто в сером камзоле, в шляпе с углом, свисающим ему на глаза, и с руками, засунутыми в карманы.

Это был король.

За ним шел г-н де Валори.

По дороге у короля отвалилась пряжка с одного из башмаков; он продолжал путь, не желая обращать на это внимания; г-н до Валори подобрал пряжку.

Шарни сделал несколько шагов навстречу; он узнал короля, вернее, не самого короля, а шедшего за ним г-на де Валори.

Шарни был из тех людей, которые всегда хотят видеть в короле короля.

Он испустил вздох горя, почти стыда.

– Идите, государь, идите, – прошептал он.

Потом тихо спросил г-на де Валори:

– А королева?

– Королева идет за нами вместе с вашим братом.

– Хорошо, следуйте самой короткой дорогой и ждите нас у заставы Сен-Мартен; я поеду кружным путем; встречаемся у кареты.

Г-н де Валори устремился по улице Сен-Никез, добрался до улицы Сент-Оноре, затем миновал улицу Ришелье, площадь Побед, улицу Бурбон-Вильнев.

Теперь ждали королеву.

Прошло полчаса.

Не будем и пытаться описать тревогу беглецов. Шарни, на котором лежала вся полнота ответственности, был близок к безумию.

Он хотел вернуться во дворец, расспросить, разузнать, король его удержал.

Маленький дофин плакал и звал: «Мама, мама!.»

Ее королевское высочество, Мадам Елизавета и г-жа де Турзель не в силах были его утешить.

Ужас беглецов еще усилился, когда они увидели, как в свете факелов к Тюильри вновь мчится экипаж генерала Лафайета. Он въехал на площадь Карусели.

Вот что произошло.

Выйдя во двор, виконт де Шарни, который вел королеву под руку, хотел свернуть налево.

Но королева его остановила.

– Куда же вы? – спросила она.

– На угол улицы Сен-Никез, где нас ждет мой брат, – ответил Изидор.

– А разве улица Сен-Никез на берегу? – спросила королева.

– Нет, государыня.

– Постойте, но ваш брат ждет нас у того подъезда, который выходит к реке.

Изидор хотел настоять на своем, но королева, казалось, была настолько уверена в своих словах, что в его душу закралось сомнение.

– Боже правый, государыня, – произнес он, – нам нужно остерегаться ошибок, малейший промах нас погубит.

– У реки, – твердила королева, – я хорошо помню, нас будут ждать у реки.

– Тогда пойдемте к реке, государыня, но, если там не окажется кареты, мы немедля вернемся на улицу Сен-Никез, хорошо?

– Хорошо, но пойдемте же.

И королева увлекла своего кавалера через три двора, которые в ту эпоху были разделены толстыми каменными стенами и соединялись между собой лишь узкими проходами, примыкавшими к дворцу; каждый проход был перегорожен цепью и охранялся часовым.

Королева с Изидором миновали все три прохода и перешагнули через три цепи.

Ни одному часовому не пришло в голову их остановить.

И впрямь, кто бы подумал, что эта молодая женщина, одетая как прислуга из хорошего дома, под руку с красавчиком в ливрее принца Конде или вроде того, легко перешагивающая через массивные цепи, может оказаться королевой Франции?

Дошли до реки.

Набережная была пустынна.

– Значит, это с другой стороны, – сказала королева.

Изидор хотел вернуться.

Но она словно была во власти наваждения.

– Нет, нет, – сказала она, – нам сюда.

И увлекла Изидора к Королевскому мосту.

Миновав мост, они убедились, что набережная на левом берегу так же пустынна, как на правом.

– Давайте заглянем в эту улицу, – сказала королева.