Виконт де Бражелон или Десять лет спустя (3 тома) Ил. Ж.Боже - Дюма Александр - Страница 350

И, вынув из кармана бумажку, прибавил:

– Вот послушайте, а потом прочтите эту записку?

– Слушаю, – отвечал де Сент-Эньян.

– Вы знаете, что принцесса стережет Лавальер, как Аргус нимфу Ио.

– Знаю.

– Вы знаете также, что король тщетно пытался поговорить с пленницей, но ни ваял, ни мне не удалось доставить ему этого счастья.

– Да, вы могли бы сообщить на этот счет кой-какие подробности, бедняга Маликорн.

– А как вам кажется, чего мог бы ожидать тот, кто придумал бы способ соединить любящие сердца?

– О, король осыпал бы его своими щедротами.

– Господин де Сент-Эньян…

– Ну?

– Разве вам не хочется отведать королевской благодарности?

– Понятно, – отвечал де Сент-Эньян, – благодарность моего повелителя за умелое исполнение обязанностей будет для меня крайне драгоценна.

– Так взгляните на эту бумажку, граф.

– Что это такое? План?

– План комнат господина де Гиша, которые, по всей вероятности, станут вашими комнатами.

– О нет, никогда!

– Почему?

– Потому что мои две комнаты составляют предмет вожделений многих придворных, которым я их, конечно, не уступлю: на них покушаются господин де Роклор, господин де Ла Ферте, господин Данжо.

– В таком случае прощайте, граф. Я предложу одному из этих господ мой план и разъясню связанные с ним выгоды.

– Почему же вы сами не займете этих комнат? – недоверчиво спросил де Сент-Эньян.

– Потому что король никогда не удостоит меня своим посещением, а к этим господам пойдет без всяких колебаний.

– Как, король пойдет к этим господам?

– Пойдет ли? Десять раз, а не один! Вы меня спрашиваете, будет ли король посещать квартиру, которая расположена в таком близком соседстве с комнатой мадемуазель де Лавальер?

– Хорошее соседство… в разных этажах.

Маликорн развернул бумажку, намотанную на катушку.

– Обратите, пожалуйста, внимание, граф, – сказал оп, – что пол в комнате мадемуазель де Лавальер, – простой деревянный паркет.

– Ну так что же?

– А то, что вы позовете плотника, его приведут к вам с завязанными глазами, запрут, и он сделает отверстие в вашем потолке, следовательно, в полу комнаты мадемуазель де Лавальер.

– Ах, боже мой! – вскричал де Сент-Эньян, точно вдруг прозревший. Вот гениальная мысль!

– Она покажется королю самой заурядной, уверяю вас.

– Влюбленные не думают об опасности.

– Какой опасности боитесь вы, граф?

– Ведь это страшно шумная работа, по всему дворцу будет слышно.

– Ручаюсь вам, граф, что присланный мной плотник будет работать без всякого шума. Он выпилит особой пилой четырехугольник в шесть футов, и даже ближайшие соседи ничего не услышат.

– Ах, дорогой Маликорн, у меня голова идет кругом!

– Я продолжаю, – спокойно отвечал Маликорн, – в комнате с пробитым потолком… вы внимательно слушаете?

– Да.

– Вы поставите лестницу, по которой либо мадемуазель де Лавальер будет спускаться к вам, либо король будет подниматься к мадемуазель де Лавальер.

– Но ведь эту лестницу увидят.

– Нет. Вы закроете ее перегородкой, которую оклеите такими же обоями, как и другие стены комнаты; у мадемуазель де Лавальер она будет замаскирована люком, составляющим часть паркета и открывающимся под кроватью.

– А ведь правда… – сказал де Сент-Эньян, глаза которого загорелись.

– Теперь, граф, мне не нужно объяснять вам, почему король будет часто заходить в комнату, в которой устроят такую лестницу. Я думаю, что господин Данжо оценит по достоинству мою мысль, которую я сейчас разовью ему.

– Ах, дорогой Маликорн, – воскликнул де Сент-Эньян, – вы забываете, что мне первому вы открыли ее и, следовательно, мне принадлежит право первенства.

– Значит, вы хотите, чтобы вам было оказано предпочтение?

– Хочу ли? Еще бы!

– Дело в том, господин де Сент-Эньян, что при первой раздаче наград я обеспечиваю вам таким образом орденскую ленту, а может быть, даже недурное герцогство.

– Во всяком случае, – отвечал де Сент-Эньян, покраснев от удовольствия, – это послужит удобным поводом доказать королю, что не напрасно он называет меня иногда своим другом, и этим поводом, мои дорогой Маликорн, я буду обязан вам.

– Вы не окажетесь забывчивым? – с улыбкой спросил Маликорн.

– Как можно забывать такие вещи, сударь!

– Я, граф, не имею чести быть другом короля, я просто его слуга.

– Да, если вы полагаете, что на этой лестнице я найду голубую ленту, то я думаю, что и для вас на ней будет грамота на дворянство.

Маликорн поклонился.

– Теперь остается только заняться переселением, – проговорил де Сент-Эньян.

– Не думаю, чтобы король стал противиться. Попросите у него позволения.

– Сию минуту бегу к нему.

– А я иду за плотником.

– Когда он будет у меня?

– Сегодня вечером.

– Не забудьте о предосторожностях.

– Я приведу его с завязанными глазами.

– А я предоставлю вам одну из своих карет.

– Без гербов.

– И одного лакея. Понятно, не в ливрее.

– Отлично, граф.

– А Лавальер?

– Что вас беспокоит?

– Что она скажет, увидя нашу работу?

– Уверяю вас, это доставит ей большое развлечение.

– Еще бы!

– Я уверен даже, что если у короля не хватит смелости подняться к ней, то она окажется настолько любопытной, что сама спустится к вам.

– Будем надеяться, – сказал де Сент-Эньян.

– Да, будем надеяться, – повторил Маликорн.

– Итак, я иду к королю.

– И правильно делаете.

– В котором часу придет плотник?

– В восемь часов.

– А как вы думаете, сколько времени отнимет у него работа?

– Часа два, но ему понадобится время на окончательную отделку. Ночь и часть следующего дня; словом, на всю работу, вместе с установкой лестницы, уйдет два дня.

– Два дня? Это долго.

– Чего же вы хотите! Когда берешься открывать двери рая, им следует придать приличный вид.

– Вы правы. До скорого свиданья, дорогой Маликорн. Послезавтра вечером я буду уже на новой квартире.

Восхищенный только что услышанным и очарованный открывающимися перспективами, де Сент-Эньян направился к квартире де Гиша. Четверть часа тому назад граф не уступил бы своего помещения за миллион, теперь же, если бы потребовалось, он готов был купить за миллион эти вожделенные комнаты.