Виконт де Бражелон или Десять лет спустя (3 тома) Ил. Ж.Боже - Дюма Александр - Страница 210

– Да, я это запомню.

– Ну так вот, раскаиваясь, что утром я погорячился, и воображая, что Гиш дуется и сидит у себя, я отправился к принцессе. Угадайте же, что я там застал? Снова музыку, танцы и де Гиша. Его там прятали.

Анна Австрийская нахмурила брови.

– Это нехорошо, – заметила она. – Что же сказала принцесса?

– Ничего.

– А Гиш?

– Тоже… Впрочем, нет… Он пробормотал какую-то дерзость…

– Какой же вы сделали вывод, Филипп?

– Что я одурачен, что Бекингэм был только ширмой, а настоящий герой Гиш.

Анна пожала плечами.

– А дальше?

– Я хочу удалить Гиша так же, как Бекингэма, и буду просить об этом короля, если только…

– Если только?

– Если только вы, матушка, сами не возьметесь за это, вы, такая умная и добрая.

– Нет, я не стану.

– Что вы говорите, матушка!

– Послушайте, Филипп, я не намерена каждый день говорить людям неприятности. Молодежь меня слушается, по это влияние очень легко потерять…

А главное, ничто ведь не доказывает виновности Гиша.

– Он мне не нравится.

– А это уж ваше личное дело.

– Хорошо, коли так, я знаю, что мне делать! – пылко проговорил принц.

Анна посмотрела на него с беспокойством.

– Что же вы придумали? – спросила она.

– А вот что: как только он придет ко мне, я велю утопить его у себя в бассейне.

Произнеся эту свирепую угрозу, принц ожидал, что королева придет в ужас, но Анна осталась совершенно спокойной.

– Ну что же, утопите, – сказала она.

Филипп был слаб, как женщина; он стал жаловаться, что никто его не любит и даже родная мать перешла на сторону его врагов.

– Ваша мать просто смотрит дальше, чем вы, и перестала уговаривать вас, потому что вы ее не слушаете.

– Я пойду к королю! – закричал он.

– Я только что собиралась вам это предложить. Я сейчас жду его величество: он всегда посещает меня в это время. Расскажите все ему.

Она еще не договорила этих слов, как Филипп услышал шум открываемой в соседней комнате двери и быстрые шаги короля. Принц испугался и поспешно выбежал в боковую дверь, оставив королеву одну. Анна Австрийская расхохоталась и смеялась до прихода короля.

Как заботливый сын, Людовик зашел осведомиться о здоровье королевы матери. Кроме того, он хотел сообщить ей, что приготовления к отъезду в Фонтенбло закончены.

Услышав ее смех, он успокоился и сам засмеялся.

Анна Австрийская взяла его за руку и весело сказала:

– Знаете, я ужасно горжусь тем, что я испанка.

– Почему, ваше величество?

– Потому что испанки, во всяком случае, лучше англичанок.

– Не понимаю.

– Скажите, с тех пор как вы женились, вам приходилось когда-нибудь упрекать королеву?

– Ни разу.

– А ведь все-таки прошло уже некоторое время, как вы женаты. А ваш брат женат всего две недели…

– И что же?

– И уже второй раз жалуется на принцессу.

– Как, опять Бекингэм?

– Нет, теперь Гиш.

– Вот как! Значит, принцесса порядочная кокетка.

– Боюсь, что так.

– Бедный братец! – рассмеялся король.

– Я вижу, вы прощаете кокетство?

– Когда речь идет о принцессе, прощаю, ибо по сути своей принцесса не кокетлива.

– Может быть, но брат вашего величества из-за этого теряет голову.

– Чего же он хочет?

– Он собирается утопить Гиша.

– Какая жестокость!

– Не смейтесь, он в самом деле доведен до отчаяния. Придумайте какой-нибудь выход.

– Охотно сделаю все, что могу, чтоб спасти Гиша.

– Если бы брат слышал вас, он составил бы Против вас заговор, как ваш дядя против вашего отца.

– Нет, Филипп меня любит, и я его люблю. Мы с ним не станем ссориться. Но, однако же, как быть?

– Вы должны запретить принцессе кокетничать, а Гишу ухаживать.

– Только-то? Ну, мой брат составил себе чересчур высокое понятие о королевской власти… шутка сказать: исправить женщину! Мужчину – еще куда ни шло.

– Как же вы приметесь за дело?

– Гиш человек благоразумный, я сумею его убедить одним словом.

– А принцесса?

– Это будет потруднее. Тут одного слова мало. Придется сочинить для нее целую проповедь.

– И надо спешить.

– О, я обещаю приложить все старания. Да вот сегодня после обеда репетиция балета.

– И вы будете говорить проповедь, танцуя?

– Да, матушка.

– И обещаете обратить ее на путь истинный?

– Я искореню ересь либо убеждением, либо огнем.

– В добрый час! Только не впутывайте меня в это дело. Принцесса ни за что мне этого не простила бы. Я ведь свекровь, мне надо ладить с невесткой.

– Государыня, король возьмет все на себя. Знаете, я передумал. Не лучше ли пойти к принцессе и поговорить с ней?

– Это, пожалуй, слишком торжественно.

– Так что же? Для проповеди нужна торжественность, а то ведь скрипки могут заглушить добрую половину моих доводов. Кроме того, надо же помешать брату в его свирепых замыслах… Принцесса теперь у себя?

– Я думаю.

– Какие же главные пункты обвинения?

– Вот они, в двух словах: вечно музыка… постоянные посещения Гиша… подозрение в том, что от мужа прячутся…

– Доказательства?

– Никаких.

– Хорошо. Так я иду. – И король принялся рассматривать в зеркалах свой нарядный костюм и прекрасное лицо, ослепительное, словно алмазы на платье.

– Принц опять дуется и прячется? – спросил он.

– Да, огонь и вода не убегают друг от друга с такой стремительностью, как эти двое.

– Матушка, целую ваши ручки, самые красивые во всей Франции.

– Желаю успеха, государь… Будьте миротворцем.

– Я не прибегаю к услугам посла, – отвечал Людовик. – Значит, я буду иметь успех.

Он со смехом ушел и всю дорогу поправлял то костюм, то парик.

Когда король появился у принцессы, все ощутили живейшее беспокойство.

Собиралась гроза, и шевалье де Лоррен, сновавший среди группы придворных, с оживлением и радостью замечал и оценивал все предвещавшие ее признаки. Как и предсказывала Анна Австрийская, участие короля придало событию торжественный характер.

В те времена, в 1662 году, размолвка между братом короля и его супругой и вмешательство короля в семейные дела брата были событием немаловажным. Не мудрено, что самые смелые люди, окружавшие графа де Гиша, с ужасом разбежались во все стороны. Да и сам граф, поддавшись общей панике, удалился к себе.