Англо-Бурская война (1899–1902) - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 71

В четверг, 12 января, Дундональд захватил высоты. 13 января взяли брод, и бригада Литтлтона подошла, чтобы защитить то, что завоевала кавалерия. 14 января подтянули тяжелые орудия, чтобы прикрыть переправу. 15 января там сосредоточились бригада Коука и другие пехотные части. 16 января четыре полка бригады Литтлтона пошли через реку, и тогда, и только тогда, стало понятно, что план Буллера более глубок, чем о нем думали, и вся суета возле Потжитерс-Дрифта в действительности лишь ложная атака для отвлечения внимания от главной переправы, броду Тричардс-Дрифт, в восьми километрах западнее. Итак, пока бригады Литтлтона и Коука нарочито атаковали Потжитерс с фронта, три других бригады (Харта, Вудгейта и Хилдварда) в ночь на 16 января совершили быстрый бросок к настоящему месту переправы, куда кавалерия Дундональда уже доскакала. 17 января там навели понтонный мост и перебросили через реку крупный отряд таким образом, чтобы справа обойти окопы, находящиеся перед Потжитерсом. Это было великолепно спланировано и прекрасно осуществлено – без сомнения, самая стратегическая переброска, если в этой кампании британская сторона вообще до этого момента совершала стратегические шаги. 18 января пехота, кавалерия, и большая часть орудий успешно форсировали реку без потери жизней.

Буры, однако, все еще сохраняли свои обширные внутренние линии, и единственный результат перемены в их позиции, похоже, состоял только в том, что им пришлось потрудиться над новой серией огромных траншей, в чем они стали такими мастерами. После всех комбинаций британцы действительно оказались на правой стороне реки, но они находились значительно дальше от Ледисмита, чем в момент своего выступления. Однако случается, когда тридцать два километра меньше, чем двадцать три, и существовала надежда, что на этот раз будет именно так. Но первый шаг был самым сложным, потому что прямо перед ними на гребне высокого плато находилась позиция буров, на левом краю которой возвышался пик Спион-Копа. Захват этой основной гряды и контроль над ней наполовину привел бы их к цели. Именно за нее собирались побороться две самых упрямых нации на земле. При безотлагательном наступлении можно было бы сразу захватить рубеж, но по какой-то необъяснимой причине дивизия Уоррена сначала совершила бессмысленный марш влево, потом вернулась на первоначальную позицию, и таким образом были потрачены два бесценных дня. Командант Эдвардс, начальник штаба генерала Боты, уверенно заявлял нам, что в этот момент энергичное наступление влево позволило бы полностью обойти позицию буров с фланга и открыло бы британцам путь на Ледисмит.

Небольшой успех (особенно приятный, поскольку их было так немного) пришел к британскому оружию в этот первый день. Людей Дундональда отправили прикрыть левый фланг наступающей пехоты и прощупать правый фланг бурской позиции. Крупный бурский дозор, на этот раз застигнутый врасплох, попал в засаду волонтеров. Кто-то ушел, кто-то очень отважно оборонялся на холме, но в результате двадцать четыре человека сдались в плен, и было обнаружено тринадцать убитых и раненых, в том числе Де Менц, фельдкорнет Хейлброна. С британской стороны потери в этом хорошо проведенном деле составили два человека убитыми и два – ранеными. Отряд Дундональда занял позицию в крайней точке левого фланга наступления Уоррена.

Британцы теперь двигались на буров двумя отдельными формированиями: одно от Потжитерс-Дрифт, включающее бригады Литтлтона и Коука, осуществляло фактически фронтальное наступление; а основные силы, под командованием Уоррена, форсировавшие реку в Тричардс-Дрифте, обходили буров справа. На полпути между ними грозный бастион Спион-Коп четко вырисовывался на голубом небе Наталя. Тяжелые корабельные орудия на Маунт-Элисе (два 120-миллиметрых и восемь 12-фунтовых) располагались так, чтобы поддерживать тех и других, а батарею гаубиц придали Литтлтону для поддержки фронтальной атаки. В течение двух дней британцы медленно, но неотвратимо надвигались на буров под прикрытием непрерывного дождя снарядов. Непреклонные и долготерпеливые буры не отвечали, исключая спорадический ружейный огонь, и отказывались, пока не наступит критический момент, подвергать опасности свои большие пушки. 19 января обходное движение Уоррена в конце концов привело его к сближению с противником; сопротивление буров подавляли тридцать шесть полевых орудий и шесть возвратившихся к Уоррену гаубиц. Местность, лежащая перед британцами, представляла собой длинные ущелья; наступать – значило брать гряду за грядой. На более ранних стадиях войны это повлекло бы за собой многочисленные потери, но мы извлекли уроки из прошлого опыта, и теперь наша пехота поднималась по бурским правилам – разомкнувшись на десять шагов, и каждый солдат находил себе собственное укрытие. Мы брали позицию за позицией, а противник неизменно отходил с достоинством и организованно. Не было ни победы с одной стороны, ни поражения – с другой, только неуклонное наступление и организованный отход. Той ночью пехота спала на линии фронта, в три часа снова выступила; рассвет осветил не только наши винтовки, но и долго молчавшие бурские орудия, теперь поливающие наступающих британцев. Снова, как в Коленсо, главный удар пришелся на Ирландскую бригаду Харта, поддержавшая древнюю традицию бесстрашия, с которой неизменно ассоциируется слово «ирландец», служит он в британской армии или нет. Значительная доля потерь и славы досталась также Ланкаширскому фузилерскому, Йоркскому и Ланкастерскому полкам. Медленно, но уверенно непреклонные британцы овладевали землей, которую обороняли буры. Отважный колонист Тобин из Южноафриканской кавалерии добрался до вершины холма и размахивал шляпой, показывая, что высота очищена. Его товарищи следовали за ним по пятам и заняли позицию, потеряв своего майора Чайлда. Во время этого наступления Литтлтон сдерживал буров в их окопах, подойдя к ним на 1500 метров, но дальше не пошел. К вечеру того дня, 20 января, британцы отвоевали несколько километров земли, общие потери составили примерно триста человек убитыми и ранеными. Боевой дух войска был высок, и ничто не предвещало ничего дурного в будущем. Солдаты опять легли там, где воевали, и рассвет снова встретил грохотом тяжелых орудий и треском ружейного огня.