Англо-Бурская война (1899–1902) - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 101

Дивизия генерала Литтлтона встала лагерем у Эландслаагте вместе с кавалерией Берна Мердока, а бригада Дундональда прикрыла брешь между западными аванпостами Берна Мердока и перевалами Дракенсберга. Буры практически не показывались, но было известно, что перевалы охраняются. Тем временем в тылу восстановили железнодорожную линию, и 9 марта доблестный Уайт смог отправиться по ней в Дурбан, хотя мост в Коленсо ввели в строй только через десять дней. Гарнизон Ледисмита отправили в Коленсо восстанавливать здоровье. Там его переформировали в новую дивизию, 4-ю, бригады отдали Хаварду и Ноксу, а общее командование принял Литтлтон, свою прежнюю дивизию, вторую, он передал обратно Клери. 5-ю и 6-ю бригады тоже соединили в одну дивизию, 10-ю. Ее принял одаренный командир Хантер, который подтвердил на юге репутацию, завоеванную им на севере Африки. В первую неделю апреля дивизию Хантера отправили в Дурбан и перебросили на западную сторону, затем их доставили в Кимберли, а откуда они начали наступление в северном направлении. В этой войне солдат на лошади имел огромное преимущество перед пешим солдатом, но настали времена, когда солдат на корабле восстановил равновесие. Для капитана Мэхэна, скорее всего, были непривычны такие дела, как переброска дивизии Хантера и последующая экспедиция в Бейру.

10 апреля буры спустились с гор и разбудили наш спящий армейский корпус интенсивным артиллерийским огнем. Наши орудия подавили бурские пушки, и войска тут же заснули. В течение двух недель не происходило никаких движений с обеих сторон, исключая отъезд сэра Чарльза Уоррена. Он покинул армию, чтобы стать губернатором британского Бечуаналенда. В этом районе все еще было неспокойно, и его присутствие там имело особое значение, поскольку он спас некоторые части Бечуаналенда от власти буров в первые дни Трансваальской республики. Командование 5-й дивизией принял Хилдвард. В таком бездействии Натальские силы находились, пока лорд Робертс через шесть недель пребывания в Блумфонтейне, вызванном ненадежностью железнодорожных коммуникаций и нехваткой всех видов припасов, особенно лошадей для кавалерии и обуви для пехоты, 2 мая, наконец, он смог выступить в свой знаменитый марш на Преторию. Однако прежде чем последовать за ним в этом победоносном марше, необходимо посвятить главу серии событий и операций, происходивших за время вынужденного бездействия к востоку и юго-востоку от Блумфонтейна.

Здесь, несомненно, нельзя обойти вниманием один эпизод, хотя он скорее носит политический, нежели военный характер. Это обмен нотами по поводу мира между Паулусом Крюгером и лордом Солсбери. Есть старинный английский джингл о недостатке голландца давать слишком мало и просить слишком много, но, вне всякого сомнения, еще никогда ему не находилось более замечательного примера, чем этот. Дружные президенты годами готовились к войне, объявили нам оскорбительный ультиматум, вторглись в наши несчастные колонии, официально аннексировали все захваченные территории, а затем, когда их, наконец, выбили обратно, предложили мир, который даст им все, чего они требовали с самого начала. Трудно поверить, что они сами считали свое предложение серьезным, более вероятно, что таким образом они планировали поддержать мирную депутацию, посланную обеспечить вмешательство европейцев. Если бы они смогли указать на предложение Трансвааля и отказ Англии, это, вероятно (даже без внимательного изучения), позволило бы им вызвать сочувствие тех, кто больше руководствуется чувствами, чем фактами.

Вот эти документы.

Таково было послание, продуманное в своей простоте и искусное в своей прямоте, посланное старым президентом, потому что в каждой строке чувствуется интонация Крюгера. После прочтения этого документа следует возвратиться к фактам: серьезной подготовке республик к войне, неподготовленности британских колоний, ультиматуму, аннексиям, раздуванию мятежа, молчанию о мире в дни успеха, тому, что под «неугасимой любовью к свободе» подразумевается решимость держать других белых людей в положении рабов – только тогда мы сможем составить справедливое мнение о ценности послания. Следует также помнить, принимая простодушную и благочестивую фразеологию, что имеешь дело с человеком, не раз проявившим коварство, с человеком, который коварен, как дикари, с которыми он вел переговоры и воевал. Этот Паулус Крюгер с простыми словами о мире – тот же Паулус Крюгер, что мягкими словами гарантировал разоружение Йоханнесбурга, а потом немедленно арестовал своих врагов, – человек, чье имя – символ коварства по всей Южной Африке. Против такого человека лучшим оружием является абсолютно голая правда, перед которой лорд Солсбери и поставил его в своем ответе.