Святки без оглядки (СИ) - Колка Ярина - Страница 14

– Не трудно в интернете посмотреть... – Вадим отобрал у Ксюхи свою куртку, выудил из кармана ключи от машины и блымнул сигнализацией.

– Постой, ты куда? – напугалась та. – Ты что, меня с ней одну оставишь? Вадь! Я ее боюсь! Не уходи!

Ксюха резво выхватила у него брелок и бегом метнулась в гостиную.

– Отдай! – рявкнул вконец обозленный Вадик.

– Не отдам! – довольно высунулась из-за двери та, и по блестящим глазам было понятно: хоть неделю ищи – не найдешь, куда она его спрятала. – Давай поговорим с ней! Вадь! Задай вопросы, давай послушаем, что она ответит, проверь мою теорию, ну ты же умный, а?

Вадим грубо выругался и в сердцах скинул куртку обратно на пол.

Глава 12

Глаша аккуратно сползла с дивана. Что за изба такая диковинная? Тесная, хоть и обстановка богатая. Она с восхищением погладила ладонью диванную обивку, а ткань-то дорогущая какая! Никак, только цари такую себе позволить могут! Это в какую же сказку расчудесную ее занесло?

В том, что именно занесло, а не приснилось, она не сомневалась. Еще с детства помнила рассказы бабушки Анисьи, как приключилось с той однажды диво дивное... Решилась она тогда погадать на Святки на старинном зеркале, что от бабушки ей досталось. Далеко на чердаке прятала мать это зеркало, так нет. Полезла, в паутине вся вымазалась, но достала. А все потому, что решиться не могла, принять предложение соседа Данилы, али отказать.

Ну не пара он ей, – думала Анисья. Она девка видная, с приданым, а он? Только и славился по селу, что выходками своими дурными. Что ни слово – то шутка, что ни дело – так беда. Другие парни, что богатыри, подковы руками гнули, а этот хлипкий, да только на гармони играть и горазд. Да зато как! С соседних сел съезжались послушать, когда тот на ярмарке концерты устраивал. Весело с ним, душа радуется, а с другими тошно. И как ни бегала она от него, а ноги сами обратно несли. Скучно без него, и все тут...

Вот так же, как и Глаша теперь, уснула Анисья, да зеркало закрыть позабыла... А потом рассказывала, что попала она в страну чудную. Вроде и Россия-матушка, а все-то по-другому!

На селе скотины – видимо-невидимо, все вместе работают и колхозом все это дело кличут. Вместо лошадей поля огромные рычащие машины пашут, и такие же по небу летают, да урожай от вредителей обрабатывают.

Детишки в школах красные платки на шеях носят. А сама она попала в тело девушки Зинаиды, которую все уважали и странно обзывали секретарем ячейки партбюро... И полагалось этой Зинаиде все время перед людом выступать, хороших хвалить, плохих порицать, и все время Коммунизьму какую-то славить... А ента, значит, Коммунизьма у них вместо царя-батюшки тогда всем людом правила.

Глаша бабке Анисье сначала не верила: виданное ли дело, Коммунизьме какой-то поклоняться? И что за царица такая – непонятно, бабке Анисье так и не удалось ее повидать. А уж машины по небу летают, уж и вовсе бред. Но дед Данила подтвердил. Говорит, не выдумывает бабка твоя. Просто в будущее заглянуть ей довелось. И строго-настрого ей запретил кому-нибудь об этом рассказывать.

Глаша поднялась и подошла к окну. Огромное какое, таких и в царских палатах не сыскать. Выглянула на улицу – батюшки святы! – никак изба эта на самом высоком дереве построена! Вскрикнула Глаша, зажмурилась, аж голова закружилась. Даже рассмотреть ничего толком внизу не успела, только заметила дорогу широкую, а по ней взад-вперед разноцветные колесницы снуют, да все без лошадей!

Едва дух перевела, да за сердце ухватилась. Одно хорошо – Димитрий тут. Как, почему? – разбираться не хотелось, главное – рядом, да Кисуней ее кличет и смотрит ласково. Так, что аж на душе все переворачивается, и готова она даже в этом скворечнике остаться, лишь бы с ним рядом. Правда, бороду зачем-то сбрил, да волосы остриг, но так ему, пожалуй, даже лучше.

А вот девка эта блудная странная какая. Хорошо, хоть – не бесовка, а то как зыркалы свои вытаращит зеленые, ажно волосья дыбом встают. Но Глаша Димитрию верила: сказал – не бесовка, дык кто она такая, чтобы спорить?

Глаша развернулась и тут же споткнулась о Поночку, которая все утро вертелась в спальне, вынюхивая подробности утреннего переполоха.

– До чего ж щеночек ладный! – умильно улыбаясь, она присела и потрепала песика за ушком. – Только маленький какой. Его, наверное, и куры обижают? – поинтересовалась она у заглянувшего в комнату Вадима.

Ксюха выглянула у того из-за плеча и нетерпеливо втолкнула его в комнату. Видя, что на вопрос о курах он вроде как ответить затрудняется, она прокашлялась и осторожно начала сама:

– М-мм, Глаша, да? Меня зовут Ксения, а это вот Вадим, ну, или, как вы изволили выразиться – Димитрий, разницы особо нет... Мы... как бы рады приветствовать вас у нас в гостях и...

– Ксения – это хорошо, – тут же перебила ее Глаша, – это значит, точно не бесовка! Коли тебя в честь пресвятой Ксении-заступницы прозвали!

Ксюха подавилась словами и вопросительно взглянула на Вадима, мол, помогай давай! Тот присел на краешек дивана, задумчиво почесал подбородок и поинтересовался:

– А какой год сейчас, Глаша, не подскажете?

– Дык 1866 от Рождества Христова, – абсолютно искренне поведала она.

– Александр Второй... – тихо проговорил Вадим, повернувшись к Ксюхе, а та аж присела на корточки, бледнея.

– Да, да! – охотно подтвердила Глаша. – Государь наш царь-батюшка Освободитель!

– Хмм, – посерьезнел Вадим. – А скажите, Глаша, вы откуда?

– Дык Авдеевка[1] же, та, что под Москвой! – поведала Глаша, почему-то обращаясь к Ксюхе. – Вот и Димитрий, он тоже оттуда!

– И как там, в Авдеевке? – тепло улыбнулся Вадим.

– Ну... – задумалась Глаша. – Все вроде по-старому. А, нет! Отец Игнат сейчас по церкви заправляет. А как в прошлом годе земскую управу учредили, отец Никодим туда и подался, да погнали его! Вот смеху-то было! Он потом в другую деревню переехал, что на другом берегу Иштымки.

– Иштымки? – уточнил Вадим и снова озадаченно потер подбородок. Потом поднялся и достал из кармана брюк телефон:

– Алло, Кирилл? Слушай, Кир, такое дело... Китайцы сегодня на тебе... Да не ори ты! Не могу! Че хочешь делай! Думай, импровизируй, прояви креативность! Андрея подключи, он языкастый. Я тебе сейчас все доки на электронку скину... И презентацию тоже... Да харе орать!!! Да – важнее, чем китайцы, представь себе! Справишься – премию утрою. Упустишь – сам знаешь... Ясно, нет? Все, отбой!

– С кем енто он? – вылупила глаза Глаша, ища поддержки у Ксюхи.

А Ксюха слушала Вадима и беспокойно грызла ногти. Раз тот послал по боку китайцев, вариантов остается два: либо Светка окончательно съехала кукухой, либо ее бредовая теория реальна.

– Это он по работе... – пробормотала она, прикидывая в уме, который из двух вариантов Вадим посчитал более верным. А что, если первый? Это что ж теперь: обследования, диагнозы, психушки... Таскай ее по психиатрам. А кто этим будет заниматься? Не он же! Он ее просто бросит, и вся эта катавасия – на ней? Вот натворила же делов!

Ксюха закатила глаза и нервно, с подвыванием, выдохнула. И тут же почувствовала на своем плече мягкое прикосновение.

– Да ты не убивайся так... – сочувственно заглядывая в глаза, успокоила ее Глаша. – Ты девка хорошая, добрая... А коса отрастет... Отрастет, куда она денется?

[1] Географические названия частично придуманы автором

Глава 13

– Корова, говоришь? А как насчет земской управы? Ты знала, что их при Александре учредили? Нет? Вот то-то... А Иштымка – это старое название речки нашей. Уж мало, кто помнит, что она так называлась, разве что дед мой. Он всю жизнь историей села увлекался, генеалогическое древо собирал. Уверен, и про отца Игната знает, если спросить... Но Снежа... Точно этого не знает! – вдохновенно нашептывал на ухо Ксюхе Вадим, пока Глаша восхищаясь и ахая бродила по квартире, рассматривая Ксюхины «хоромы».