Тайна крови (СИ) - Романова Екатерина Ивановна - Страница 38

— Представляю. Поэтому трижды в неделю — это мой последний вариант.

Кайл и Сэймир перевели взгляд на Харви, который уверенно возвестил:

— Этого не хватит для стабилизации и настройки барьера.

— Подключите великородных. Для зарядки поддерживающих и стабилизирующих кристаллов подойдет и их телепатическая энергия.

Кайл и Сэймир презрительно хмыкнули. Старший Великогадище произнес:

— Это у вас в пятом дистрикте принято доить великородных. Конгресс ни за что не поддержит такое решение.

— Конечно. Удобнее обложить все население дополнительными сборами, чем позаимствовать пару единиц у великородных. Весьма благородно, — ехидно улыбнулся Оуэн Голд, а внутри меня закипала злость. Это так несправедливо, отбирать крохи телепатической энергии у тех, у кого ее и так почти нет. Все пустышки обязаны сдавать по сто единиц ежемесячно на поддержание барьера и инфраструктуры дистрикта. Сто единиц одной пустышки — это одна единица великородного или десять единиц искристых. Вот только почему-то их никто подобными сборами не облагает.

— Я согласен с фетом Сайонеллом. Нам давно пора принять непопулярные меры.

Братья посмотрели на Харви как на предателя.

— Конгресс никогда на это не пойдет.

— У Конгресса не останется выбора, если приказ поступит от всех фетроев.

— Зачем телепатическая энергия тем, у кого ее и без того крохи? — возмутился Сэймир. — Обязать выкачать их досуха и этого будет достаточно.

— Да вы обалдели? — не сдержалась и ударила ладошками по столу. Фет Сайонелл накрыл своей ладонью мою руку и произнес так, чтобы слышала лишь я:

— Спокойно, Александрин. Эмоции не лучший советник в переговорах.

Великогады и впрямь обалдели. Во всех смыслах. Ну, Харви-то уже привычный, а вот два других экземпляра себя едва сдерживали. Только дипломатический иммунитет меня спасал от перелома челюсти ну, или, на худой конец, от ватного языка и капающей изо рта слюны.

— Вы хоть примерно себе представляете, как живут пустышки? Каково это жить в мире, где все завязано на телепатической энергии и не иметь ее, потому что всю отдал? Да они даже в подземку спуститься не смогут!

— Искра дана лишь избранным, фета Сайонелл. Именно она делит людей на касты.

Так бы и треснула по надменной физиономии Великогадища! А сколько пафоса-то, сколько пафоса!

— Правда? Или, быть может, разжечь искру можно в каждом, просто вам это не выгодно? Конечно, казна лишится такой важной строчки в бюджете, как доходы с продажи телепатической энергии, а великородные утратят корни своей избранности!

А что? Харви не говорил, что нельзя выдавать, что мне эта информация известна. Хартманы поняли, откуда ветер дует, но выговаривать брату ясное дело не решились. Сам он по поводу моих слов только согласно кивнул, чем выбесил фетроев окончательно.

— Это не решение проблемы!

— Тем не менее, если вы хотите помощи от Александрин, вам придется пойти на ее условия. На все ее условия, — акцентировал фет Сайонелл. В душе шевельнулись нехорошие подозрения. Он черкнул на планшете цифру с кучей нулей и показал Хартманам. — Гонорар за каждое посещение Аклуа Плейз.

Я округлила глаза и пару раз моргнула. С таким гонораром я за неделю стану миллионершей.

— Мне хватит десяти тысяч, — поправила совесть. Рейгверды жизнь на плаху ради нас кладут, многим жертвуют, как, впрочем, и сами Хартманы. От меня не сильно убудет, а десяти тысяч с лихвой хватит, чтобы больше нигде не работать, помогать фету Сайонеллу и заниматься балетом. Ребятам на учебу такими темпами я соберу за полгода! Обоим. И дело вовсе не в моем альтруизме! Ладно бы великогады из своего кармана платили или из кармана членов Конгресса! Так ведь это деньги налогоплательщиков! Мои, Лоби, феты Шурьи и прочих бабок из моего подъезда. Ну, допустим, фете Шурье поделом, языком надо меньше трещать, с нее бы я взяла в качестве моральной компенсации, но есть же множество других. Что-то подсказывало, Великогадище на сумму моего гонорара налоговую нагрузку проиндексирует!

К счастью, ни фет Сайонелл, ни присутствующие Хартманы возражать не стали.

— Что-то еще?

— Помимо письменного соглашения? — с тем же ехидством процедил Оуэн, чья идеально прямая спина уже подрагивала от боли. С его болезнью нельзя волноваться, а из-за меня он под таким колоссальным давлением, что болезнь может унести его в любую минуту!

Присутствующие посмотрели на меня. А у меня было это самое «что-то еще». Важное такое. Точнее даже парочка «что-то еще-в».

— Анонимность. И отдельная кровать.

Взгляд мимо воли метнулся к Харви, но он смотрел на меня с невозмутимым спокойствием, будто между нами ничего не произошло. А что произошло? Безумие во Флай Скай и неудачный подкат в сфере? Он делал все, чтобы склонить меня к сотрудничеству через постель. Сейчас же этого не требуется, я соглашаюсь добровольно, но кроватный пункт меня все равно заботил.

— Кровать не составит проблемы, а анонимность в наших интересах, — Кайл закрыл глаза, составляя договор. Через несколько минут, за которые, казалось, я сгорю дотла от обжигающе ледяного взгляда Ползучего Великородия, которого всеми правдами и неправдами избегала, у всех присутствующих пискнули планшеты.

Договор обсудили быстро, внесли незначительные правки, на которых настаивал Харви. Кровать. Менять ради меня планировку своей сферы он отказался. Гад!

— Начнете сегодня, — порадовал старший Хартман, но поспешила его осадить, проставляя, с разрешения Оуэна, подпись в его планшете под договором.

— Нет. Сегодня я проведу вечер со своей семьей. Мне нужно поговорить с ребятами и подготовить их к переменам.

— Пункт о конфиденциальности, — предупредил Кайл.

— Я помню. Приступлю завтра.

— Отлично, — сухо процедил Харви. — Журналисты будут через двадцать минут, Кайл.

С этими словами голограмма Ползучего Великородия пропала. Чего это мы так невозмутимо нервничаем?

— Что ж. С Харви вы уже работали, будет действительно проще и дальше продолжать с ним, — согласился Сэймир. — Мне пора заступать на пост в сфере. Вызови, если понадоблюсь на конференции.

Вторая голограмма погасла, оставив нас наедине со старшим Хартманом. Циничным. Холодным. Жестким.

— Теперь мы можем идти? — негромко пролепетала я, бросая тревожные взгляды на Оуэна. Он совсем плохо выглядел. Держать лицо в присутствии пираний, которые только и жаждут его крови, давалось ему нелегко.

— Пожалуйста.

И столько в этом безобидном слове яда, что странно, как он сам от него пеной не изошел. Подскочила и бросилась к выходу с такой скоростью, словно за мной пустынный мертвоед гнался. Мы забрали Лоби и в полной тишине, окруженные мужиками в красно-черной военной форме пятого дистрикта добрались до пафосного волара с флажками и мигалками, принадлежавшего фету Сайонеллу. Точнее, посольству пятого дистрикта, но читай — Оуэну Голду.

Только оказавшись в воздухе, я смогла расслабленно вздохнуть и откинуться на спинку мягкого сиденья. Фет Сайонелл тоже откинулся и закрыл глаза.

— Вам необходимо поставить капельницу. Вашу руку, пожалуйста.

Лоби понимала, что сейчас не время для разговоров, любопытства и тем более упреков и нотаций. От нее требуется лишь обеспечить максимальный комфорт пациенту и заботу о его здоровье.

— Спасибо вам, — произнесла едва слышно, поскольку совесть душила похлеще обернувшегося вокруг жертвы питона. — Не представляю, где бы я сейчас была…

— В тюрьме. Уверен, представители конгресса обрывают планшеты Хартманов в этот миг и требуют немедленно с тобой разобраться. Заявить им о твоей искре они, понятное дело не могут, но ситуация незавидная.

Я прикусила губу, а вместе с ней и язык. Совершая побег, я думала лишь о себе и своей семье, но о том, что это произведет подобный фурор даже не предполагала. Все же Харви не обычный мужчина, а правящий и это все усложняет…

— Фет Сайонелл, старайтесь меньше волноваться, болезнь прогрессирует, — голос Лоби дрожал, но она старалась не выдавать своего волнения.