Идет розыск - Адамов Аркадий Григорьевич - Страница 81

Но оставался еще один путь для поиска. Это – неведомая пока Рая, приблизительный адрес которой был известен. Если к тому же учесть, что была обнаружена плохая, разбитая и давно брошенная проселочная дорога из дачного поселка в направлении, прямо противоположном шоссе, по которой машина Глинского хотя и с трудом, но могла проехать, то версия «Рая» требовала отработки.

Поэтому в небольшой подмосковный городок была отправлена оперативная группа. К концу дня стало известно, что Рая домой не возвращалась.

Вечером расстроенный и вконец измотанный Денисов докладывал о своих неудачах Цветкову, который молча его слушал, крутя в руках очки, потом, вздохнув, сказал:

– М-да… Бывает и так, бывает, – он досадливо потер ладонью ежик седых волос на затылке. – Что-то, выходит, мы не учли. Или еще не узнали. Или что-то неожиданное произошло.

– Его величество случай, – усмехнулся присутствовавший тут же Лосев.

– Именно что, – произнес с ударением Цветков. – Давайте, милые мои, дальше соображать. Этого гуся надо брать побыстрее.

– Могли давно взять, – сказал Лосев. – А то водили, водили и доводились, черт бы его побрал.

– Не могли мы его раньше брать, сам знаешь, – покачал головой Цветков. – Прокурор санкции бы не дал. Единственная реальная улика против него появилась только сегодня – почерковедческая экспертиза дала. Вот тут уж никуда не денешься.

– И так было видно, – Лосев махнул рукой. – Впрочем, согласен, конечно. Да и чего теперь говорить. А искать его больше пока негде, Федор Кузьмич.

– Пока, – многозначительно заметил Цветков. – Пока. А вот завтра… Завтра ты в этом смысле поговори еще раз с Шаниным. Вроде контакт у тебя с ним установлен, как считаешь?

– Надеюсь.

– Вот и поговори. Может, он еще какие связи Глинского даст. Хотя до завтра еще целая ночь впереди. Где наши его ждут? – обратился Цветков к Денисову.

У того от усталости слипались глаза.

– Всюду ждут, – ответил он.

– Думаю, все же появится, – убежденно сказал Цветков. – Просто что-то случилось.

…А случилось самое простое и в то же время неожиданное. Не успел Глинский выбраться на машине из дачного поселка, как внезапно мотор заглох. Никакие попытки снова его завести не помогли. Видимо, засорился карбюратор. Сам Глинский, а тем более Коменков в этих делах ничего не понимали, и помощи искать было негде, все дачи вокруг оказались пустыми. В конце концов машину пришлось руками затолкать куда-то в кусты, а самим пешеходной дорожкой отправиться к станции.

В Москве решено было неприятное происшествие сгладить приятным обедом в ресторане с соответствующей выпивкой, конечно. После чего развеселившийся Коменков потащил всех к какому-то приятелю.

– А у меня деловой разговор с Раечкой, – упрямо, хотя и не очень твердо объявил Глинский. – Ей-богу, деловой. Правда, Раечка?

– Нет вопроса! – весело откликнулся Коменков. – Генка вернется только в семь, после работы. Ключи тут, – он похлопал себя по карману и лукаво подмигнул. – А у меня есть тоже деловой разговор, только в другом месте. Так что на время расстаемся, и все дела. Принято?

Вечером веселье продолжалось уже на квартире некоего Гены. А затем последней электричкой Раю отправили домой. Приятели распрощались, и сильно подвыпивший Глинский, подхватив такси, направился к себе, по дороге пытаясь сообразить, как ему завтра притащить в Москву свою собственную «тачку».

Однако в подъезде дома его размышления были не очень вежливо прерваны. Глинский попытался было сопротивляться. В результате слегка помятый он очутился уже совсем в другой машине и был доставлен на Петровку.

А утром злой, невыспавшийся, но вполне протрезвевший Глинский предстал перед Лосевым.

– Так, так, – насмешливо сказал Виталий. – Что-то неважный у вас вид, Глинский. Плохо спалось после всех попоек?

– Не ваше дело, – со злостью отрезал Глинский. – На каком основании меня задержали, извольте сообщить.

– Вас арестовали, а не задержали. На основании санкции прокурора.

– А я ничего не совершил. Это произвол, понятно вам?

– Вот и разберемся.

– Что ж, – Глинский поудобнее расположился на стуле, – надеюсь, разберемся мы с вами быстро. А вам вопрос задать можно?

Теперь уже усмехнулся Лосев.

– Что ж, в порядке исключения, задавайте.

– Кто, интересно, вам на меня пожаловался, кто оклеветать посмел? Уж не Леночка ли некая, а?

– Кто такая? – сдержанно осведомился Лосев.

– Знакомая. Да нет… Вы ж меня по адресу взяли. А она… И вообще такие сведения вы обязаны скрывать. Я не подумал. Извините за наивный вопрос.

Глинский постепенно осваивался с обстановкой и все больше наглел. Черные глаза его зло поблескивали, на сухом, крепком лице появилась и уже не сходила ироническая усмешка.

– Так что спрашивайте, спрашивайте, – снисходительно разрешил он. – По мере сил буду отвечать.

– Что ж, попробуем, – согласился Лосев. – И для начала очертим круг ваших знакомых. Даже два круга. Вот первый. Маргариту Евсеевну знаете?

– Ну, допустим, знаю. Что из этого?

– Веру тоже знаете, Хрисанову?

– Знаю.

– А Раю?

– Вы что, – насмешливо поинтересовался Глинский, – по моим амурным делам специализируетесь? С кем, значит, спал, да? А я, знаете, джентльмен и на такие вопросы…

– Какой вы джентльмен, я знаю, – невольно сорвавшись, угрожающе сказал Лосев и, досадуя на себя, уже ровным тоном переспросил. – Так Раю знаете?

Глинский бросил на него настороженный взгляд.

– Знаю, – коротко ответил он.

– Пока все, – заключил Лосев. – По первому кругу знакомств. Теперь второй круг. Шанина Диму знаете?

– Представьте себе, знаю, – с вызовом ответил Глинский.

– Бобрикова?

– Тоже знаю.

– Нину Сергеевну?

– Знаю.

С каждым новым именем настроение Глинского все больше портилось. Он начинал злиться и трусить тоже.

Лосев делал вид, что ничего не замечает, и все так же спокойно и ровно продолжал спрашивать.

– А Льва Константиновича знаете?

– Знаю… – в голосе Глинского впервые мелькнула неуверенность.

– Виктора Коменкова?