Идет розыск - Адамов Аркадий Григорьевич - Страница 71

Хозяин небрежно махнул рукой.

– Художник – это я. Так что не взыщите.

– Вы здесь все время живете?

– Да. Устроился комендантом. Ненавижу город. И потом здоровье…

Лена улыбнулась.

– Но вы кажетесь вполне здоровым и сильным.

– Хочется казаться.

У камина тем временем шла оживленная болтовня.

Что-то смешное рассказывал Валерий, поблескивая стеклами очков. Рыжеватые, легкие волосы его как будто шевелились, по ним пробегали блики от огня в камине.

Безудержно хохотала Катрин, солидная Жанна кривила губы, не выпуская изо рта сигарету. Нина, улыбаясь, поглядывала на Лену.

– Хочется казаться? – переспросила Лена и добавила: – Вы еще кажетесь хорошим человеком.

– Вы тоже, – усмехнулся Вова. – Как вы попали в нашу веселую компанию?

– Нина пригласила. У нее же день рождения.

– Да? Что-то в этом роде я и подумал.

– Вы даже не знали? – удивилась Лена.

Вова пожал плечами.

– Не удостоили.

– А вы как попали в эту веселую компанию? – в свою очередь поинтересовалась Лена.

Ей чем-то нравился этот высокий, бородатый и, кажется, еще совсем молодой человек с хмурыми глазами. В другое время он бы вообще понравился и даже вызвал бы доверие, но здесь она ко всему относилась настороженно.

– Тоже однажды пригласили, – неохотно ответил Вова. – Один веселый парень по имени Дима. Вы его не знаете?

– Нет.

– Странно. Значит, узнаете. Ну, а потом пошло. У меня здесь очень удобно встречаться. Вы не находите?

– Для веселья?

– А какое же веселье без любви? – насмешливо спросил бородатый Вова. – Вы, я думаю, тоже… со спутником?

– А вы с подругой?

– Нет, – резко возразил Вова. – Вот моя любовь, – он кивнул на картины. – И другой пока не требуется, представьте себе.

– Вы странный человек, – улыбнулась Лена.

Она выглядела очень привлекательно в своем простом сером платье с большим белым отложным воротником, высокая, стройная, по золотистым волосам, падавшим на плечи, перебегали отблески огня в камине.

– А вы красивая женщина, – сказал бородатый Вова, задумчиво оглядев ее. – Я бы вас нарисовал. Вот только глаза…

Лена удивленно посмотрела на него.

– Слишком беспокойные, – пояснил Вова. – Не люблю такие глаза.

– У ваших друзей они тоже не спокойные, – обидчиво сказала Лена.

Вова пожал плечами и спросил:

– Хотите, я вам расскажу про эти картины, или… – он прищурился. – Может быть, хотите выпить что-нибудь для начала?

– Лучше расскажите.

– Хорошо. Вот это место в лесу волшебное, – он указал на одну из картин. – Здесь разговаривают птицы…

В этот момент за окном просигналила машина.

– Извините, – торопливо произнес Вова. – Надо встретить гостей.

Через несколько минут в комнату с шумом вошли приехавшие. Первым торопливо вбежал Глинский и огляделся по сторонам. За ним проскользнул, широко и неуверенно улыбаясь, Коменков. А последним уже появился солидно, не спеша Лев Константинович, невысокий, плотный, розовый, с седыми висками и седыми, короткими усиками на широком, грубоватом лице с отвислыми, бульдожьими щеками и острыми глазами-бусинками.

Одет Лев Константинович был в коричневый с искоркой костюм-тройку с ярким, красным галстуком, и такого же цвета платочек уголком высовывался из карманчика пиджака. Однако лицо Льва Константиновича было не по-праздничному сосредоточено. Последним вошел Вова в своей синей курточке на молнии.

«Где же Петр? Что случилось? – испуганно подумала Лена, и сама насмешливо удивилась своему испугу. – Не случилось, а изменилось», – попыталась успокоить она себя. Но внутреннее напряжение не прошло.

Глинский быстро поздоровался со всеми и подошел к Лене.

– Где же Петя? – быстро и взволнованно спросила Лена.

– Представьте себе, вдруг отказался ехать, – весело объявил Глинский.

– Не представляю!

– Да, да. Что-то ему, видите ли, не понравилось. Как я ни уговаривал, ничего не помогло, я очень старался, слово даю.

– Неправда!

– Истинная правда. Не вытолкал же я его из машины?

Черные, восторженные глаза Глинского, казалось, обжигали ее. Лена всей кожей ощущала этот взгляд.

– Нет, нет! Я вам не верю.

Подошла Нина, обняла Лену за талию.

– Ленок, не расстраивайся, – умоляюще попросила она. – У мужиков всякие фанаберии случаются. Завтра будет прощения просить, увидишь. А сейчас мы выпьем, и все пройдет. Пойдем к столу, я тебя прошу, дорогая. У меня же праздник, – и, оглядевшись, уже громко объявила: – К столу! Прошу всех к столу. Мужчины, приглашайте дам.

Она подошла к Льву Константиновичу. Тот прервал свой разговор с Бобриковым и Вовой, улыбнулся и протянул Нине обе руки.

– Поздравляю, дорогая, с твоим днем, – он нежно поцеловал ее руки выше запястья. – Это на память, – и вложил в ладошку небольшой сверток. Потом сказал, обращаясь уже ко всем окружающим. – Что ж, к столу, милейшие.

И все начали рассаживаться.

Глинский, улыбаясь, обратился к Лене:

– Разрешите, вас пригласить. Хоть на вечер заменю вам Петю.

Лена сделала усилие над собой и, улыбаясь, кивнула в ответ. Ссориться с этим человеком сейчас было нельзя, и вообще ни с кем здесь нельзя ссориться. Поэтому Лена и заставила себя улыбнуться и сказала:

– Тем хуже для него в конце концов. Правда?

– Да, да! – воскликнул Глинский с жаром. – Он еще пожалеет!

За столом было шумно, и с каждой выпитой рюмкой шум нарастал. Все говорили одновременно, перебивая друг друга, острили, хохотали, кто-то кого-то уже обнимал, кто-то из женщин отбивался и визжал.

Вова, выйдя из-за стола, включил магнитофон. Полилась музыка, к удивлению Лены, просто прекрасная.

Лихо, самозабвенно играл какой-то зарубежный, незнакомый ансамбль, гортанный голос пел волнующие, непонятные песни.

Глинский сидел рядом, поминутно заглядывая Лене в глаза, и то ловил ее руку, то шептал ей что-то на ухо, пытаясь обнять. Он, казалось, терял голову.

Лена вначале спокойно отшучивалась, но потом начала ощущать легкое беспокойство. Глинский становился все настойчивей.

– А где же наш Димочка? – весело воскликнула Нина и посмотрела на сидевшего рядом с ней Льва Константиновича.